Руслан очень кратко и поверхностно рассказал о ее самочувствии. Самое главное, что маме предстоит очень длительная и тяжелая реабилитация, которая неизвестно сколько займет по времени. И что Влад ее собирается увозить из города, как только ей разрешат перелеты.

– Почему Тибет?

– Сам не знаю, Есь. Душа туда тянется. Хочу что — то изменить в себе. Больше в нашем городе не могу оставаться, не вынесу там находиться. Все и так напоминает о ней.

– Ты об Але?
– можно было и не спрашивать. Брат так и не рассказал, что еще успел тогда натворить, когда узнал свою правду.

– Руслан, ты же знаешь, что всегда можешь мне все рассказать. Я всегда на твоей стороне. Хотя сейчас из меня еще тот слушатель.
– странно, но я пытаюсь изобразить подобие улыбки, но выходит совсем обратное.

– Что ты сделал тогда, брат?

– Ничего особенного?
– подрывается с места брат и прикрывает глаза.
– Ничего особенного. Просто доказал, что я всего лишь сын своего отца.

– Ты… - запинаюсь.
– Ты Але доказал? Ты ее…?
– не могу и не хочу вслух это произнести, тем более поверить, что мой братик, любимый, добрый, младший брат способен на такое, особенно в отношении Али, той, которую любит с самого детства.

– Все, Есь, не бери в голову, я разберусь. Думай только за себя, и сама быстрей возвращайся к нам. Феликс обещал, что тебя точно можно будет забрать через год. Я думаю, к тому времени уже смогу вернуться обратно.

И еще… Есь, любые посещения и визиты к тебе запрещены. Так нужно для лечения.

– Так сказал этот Феликс?

– Да.

– Знаешь, только за это он уже мне немного нравится. Для всех лучше будет не встречаться со мной. Хотя ты и так улетаешь неизвестно насколько, маму Влад заберет, остается только дядя. Но и ему получается тоже нельзя со мной видеться.

– Сестра, так надо. Когда тебе станет лучше, ты сможешь нам позвонить. В любом случае дядя всегда будет руку на пульсе держать. Ему тоже рекомендовали именно Феликса. Он с Владом буквально на день разминулся.

Дядя тоже собирался встретиться и пообщаться с Феликсом, прежде чем тебя привозить сюда.

– Но раз я тут, то могу предположить, что и дядю все устраивает. Только мне одной плевать. Мне все равно, Рус.

– Возможно это и хорошо, что тебе сейчас на все плевать Есь. Потому что есть еще кое — что, что ты должна узнать и лучше будет, если ты узнаешь все от меня.

Есь… - брат, как будто воздуха набирает, как можно глубже.
– Я улетаю сразу после свадьбы. Свадьбы Ильи.

глава 67

Свадьба Ильи. Моего Ильи. Два слова, услышанные от брата. Два слова, способные разделить, разрезать не только душу, но и тело пополам. Это шутка, мои галлюцинации. Нет, я, наверное, сплю и это мой новый кошмар.

Но нет, это не сон. Но правда в том, что это еще один мой личный кошмар. Я впиваюсь в кожу ногтями и чувствую боль, а лучше бы ничего. Тогда была бы хоть малейшая вероятность, что я в очередном бреду. Смотрю на брата, не моргая, как и он на меня.

Чего он от меня ждет? Что хочет услышать? Какую реакцию ожидает? Илью я не видела уже несколько дней. И хоть я давно уже и потеряла счет времени, все равно моим ориентиром во тьме был мой Илья. Мой. При этом слове ощущаю только горечь. Одну лишь горечь.

Это даже не контрольный выстрел. Это последний гвоздь в крышку моего гроба. Мои похороны. Теперь это точно конец для меня. Илья, который в последний свой визит, смотрел на меня со слезами на глазах и говорил почти по слогам, проговаривая каждую букву.

Я люблю тебя. Только тебя. Я вытащу тебя, Есь.

А потом он убежал, именно убежал. Убежал, чтобы уже не возвращаться. Перед глазами наша первая встреча, наши бешеные противостояния в самом начале, борьба, в которой каждый хотел показать, кто главный.

Борьба, в которой мы оба заведомо проиграли, стоило только лишь однажды взглянуть друг на друга. Потом уже и наши первые поцелуи, первые объятия, первые прелюдия.

Я хочу, чтобы ты был не только моим первым. Я хочу, чтобы ты был единственным…

Сколько раз я ему говорила эти слова. Много… Много раз.

– Есь…

Я уже и забыла, что брат рядом со мной. Я не плачу, при нем — нет. Но знаю, стоит ему выйти за дверь, и… Я утону в своих слезах. Даже не знаю, откуда им еще взяться. За эти два месяца, кажется, я проплакала столько, сколько хватит на несколько жизней.

– Кто… - голос предательски дрожит, но я продолжаю смотреть в глаза.
– Рус, кто… она?

– Есь!

– Я. Спросила. Кто. Она.
– проговариваю каждое слово.