Мы крепко обнялись с моим мальчиком. Год пройдет быстро повторяю сам себе. И дети снова вернутся домой, и все будет по — прежнему. Так я действительно думал. Рус улетел уже на следующий день, а с ним и часть моей души. Вторая осталась с Есей.

Я так и не смог остаться в стороне. Все равно ездил в эту чертову больницу, стоял, чего — то выжидал, чего — то ждал. А через пару дней после таких поездок ко мне на телефон с незнакомого номера приходили фотографии Еси с краткими отчетами. И тут не обошлось без Белова.

Надо признать по сравнению с тем, как она выглядела в последний раз, сейчас есть ощутимый сдвиг, и этот сдвиг в лучшую сторону. Рус тоже звонил пару раз в неделю. Вроде как должно отпустить и стать спокойно на душе, но увы.

Чего — то или кого — то мне так и не хватало. Вот и сейчас я уже час сижу в своей тачке и наблюдаю за Линой и Беловым, которые собираются улететь из города и в этот раз очень надолго. Понимаю, что для Лины это самый лучший вариант для ее здоровья.

Сам бы поступил бы точно также. Еще минут десять и Лина поднимется на борт. Рядом нет ее детей, нет и меня. Даже Леры тоже нет. Сейчас она главная в фонде и вся в делах. Прошло уже три месяца, как Лина пришла в себя.

И столько же, как Еся находится в больнице, а Рус — в Тибете. Лина уже прошла половину пути по лестнице. Но постоянно оборачивается. Видно, что в отличии от своего мужа, идет гораздо медленнее и не совсем уверенно.

– Твою мать!
– смачно ругаюсь и выхожу из машины, громко хлопая дверью. Лина не слышит ничего. Я просто посмотрю на нее, а потом уеду. И все. Но она сама оборачивается совсем неожиданно и резко.

Мы сразу сталкиваемся с ней взглядами. Как и всегда, мы понимаем друг друга без всяких слов. Они нам были и не нужны, особенно сейчас. Не сговариваясь, мы идем друг к другу на встречу. Даже Белов, как ни странно, не противится, не пытается удержать ее.

Прибавляю шаг, чтобы оказаться рядом быстрее. Ей все равно противопоказаны даже легкие пробежки.

– Ты приехал.
– не спрашивает, а крепко обнимает меня. Сейчас мы как будто вернулись в те наши счастливые и беззаботные каникулы, когда были еще такими молодыми.

– Приехал.
– обнимаю в ответ.

– Я думала, не приедешь.

– Ты же знаешь, что не смог бы.

– Я тебя очень ждала, Марк. Очень.

Я смотрю на Лину и понимаю, что она наконец по — настоящему счастлива. Счастлива, как женщина, как мать.

– Я так понимаю, прощаемся надолго и неизвестно теперь, когда увидимся.
– выдаю с хрипом.

Взгляд падает на кольцо на ее безымянном пальце. Чужая. Не моя. Хотя и моей никогда и не была. Ни одного дня, ни одной минуты.

– Мы будем постоянно созваниваться, Марк. Ты же знаешь, как ты мне дорог. Мы столько всего с тобой вместе прошли.

– Ты разговаривала с Русланом?
– перевожу тему.

– Да и с ним и с Есей. Она хорошо выглядит. Ее врач говорит, что лечение продвигается даже лучше, чем он планировал. Перед тем, как улететь, Влад отвез меня к ней в больницу. Нам не разрешили к ней.

Но зато я увидела ее издалека. Она справляется, снова смеется, улыбается. Неужели этот кошмар позади, Марк? Даже не верится. Сын тоже постоянно на связи. За них обоих у меня душа спокойна.

Только вот… Марк…

– Знаю, Лин. Ты хочешь, чтобы и я наконец окольцевал себя.

– Нет, не так. Я хочу, чтобы ты встретил свое счастье.

– Лин. Счастье может быть только у ангелов, а не у грешников.

– Не соглашусь с тобой. В мире всегда найдется место и для грешной любви.

Мы еще раз крепко обнимаемся. А вокруг нас круговоротом пробегают наши общие годы вместе. Наши боль и потери, наши слезы, наша неразрывная связь.

– Все, малышка, давай беги к своему мужу. Он сейчас пулю готов мне в голову пустить. Не стоит раскачивать его нервы.

Лина вытирает слезы и направляется к нему, к тому, кого так любила и любит. Но снова через несколько шагов останавливается и подбегает обратно, снова крепко обнимает. Только сейчас она уже не сдерживает свои слезы.

Сейчас мы оба уже точно знаем, что это уже слезы счастья, счастья этого ангела. Вот и сейчас смотрю на самолет, который увозит Лину к этому самому долгожданному счастью. К счастью, которое она выстрадала, которое вымолила.

Больше не будет у нее слез, и небо больше не заплачет. Впереди только лишь ее счастье. Одно лишь счастье. Счастье Ангела. Я так и стою, смотрю на небо, пока самолет не скрывается полностью в облаках.

Я тоже, Ангел, спокоен за тебя. Будь счастлива, как того и заслуживала всегда. А я… А я, как всегда, буду рядом. Ведь рядом с любым ангелом всегда будут и такие вот грешники.

Эпилог.

Эпилог. Лина.

Полгода спустя.