Ее тело начинает сильно дрожать, по щекам льются слезы, слезы не горечи, а ее счастья. Она так и не может сдвинуться с места, прикрывает рот одной ладонью, а вторую руку протягивает ко мне.

– Ли… Ли… - она не может даже имени моего назвать. А потом и вовсе ее ведет в сторону. Я в последний момент успеваю ее поймать, и вместе с ней мы обе теперь стоим на коленях на красивой ярко - зеленой траве.

Она не верит до конца, что я перед ней. Слезы мешают ей разговаривать и рассмотреть меня получше. Все, что могу сейчас, просто крепко — крепко обнять свою любимую тетю. Я и сама плачу. Хотя хотела держаться до последнего.

– Мам, а почему, когда ты с кем — то встречаешься, все начинают тебя обнимать и плакать?
– Еся с Чарлой уже оказываются около нас. Кристина теперь с открытым ртом смотрит на Есю, потом снова на меня и так несколько раз подряд.

Потом пытается быстро подняться с колен, но с ее ногой это не так просто. Я подхватываю ее за талию, тетя до сих пор продолжает вся дрожать. Кристина была всегда очень умной, без вопросов, не дожидаясь ответов, она берет Есю на руки и также крепко и ее обнимает, как меня ранее.

– Есенька, девочка моя маленькая. Это ты! Именно такой я тебя и представляла.

– А мне мама сказала, что вы моя бабушка, а еще у меня есть дяди.

– Конечно, бабушка, которая тебя так сильно любит и так давно ждала. И у тебя не только дяди есть, но еще и тетя. Но она не намного старше тебя. Скоро ее привезут с занятий. А сейчас быстро пойдем в дом.

Мне еще нужно и с твоей мамой многое что обсудить. Почему вы не предупредили? Мы бы подготовили все, встретили, да и вообще…

У тети снова начинается новый поток слез. Согласна, нам многое нужно сказать друг другу.

– Кристин, давай я помогу. Если тебе тяжело… - показываю взглядом на ее ногу. К тому же очень заметно, что хромать она стала намного сильнее.

– Лин, я теперь Есю никуда не отпущу. Какой там тяжело? Да, малышечка! Бабушка так ждала тебя.

– А почему вы такая молодая и красивая? Бабушки должны же быть старше.

Вот наконец Кристина и смеется, как и я.

– Ну знаешь, Есенька, бабушки то разными могут быть. А вот за красивую огромное тебе спасибо.

глава 18

Мы заходим внутрь, где все также уютно, просторно, но настолько тепло, ощущение дома, семьи. Знаю, что тетя начнет суетиться сейчас. Даже точно знаю, какую комнату она нам приготовит. И в подтверждении провожает нас в ту самую, в которой я всегда жила, пока гостила здесь.

– Я ничего не меняла здесь, Лин.
– пропускает она нас вперед.
– Даже не могла представить, чтобы сделать здесь ремонт. Делала только уборку и все. Остальное все также на своих местах. Все, как и при тебе было. Даже твое любимое постельное.

Все твои книги на полках, а в шкафу даже вещи все сложены. На вид ты сильно не изменилась. Думаю, они тебе подойдут еще. Мне, когда совсем плохо бывает, я сюда прихожу. Как будто с тобой разговаривала, делилась с тобой.

Как будто смотрела на тебя, гладила волосы твои. Лин… - тетя снова вытирает лицо.

– Так все хватит!
– берет она себя в руки.
– Пойдемте быстрее на кухню, скоро дети приедут. Платона жалко только до вечера не будет. У него сейчас, да собственно, как и всегда, столько заказов.

А то я вот какая хозяйка. Мои любимые с дороги, а еще ни крошки во рту. Да моя маленькая?

Тетя не отрывается от Еси.

– Как же ты похожа на своего дедушку Лешу. Он так тебя ждал, так сильно любил тебя вместе с другой бабушкой.

Сразу видно, как Еся за такое короткое время покорила столько сердец. Уже переодевшись и поев, мы услышали сразу несколько шагов.

– Мам, а у нас что гости? Там это… Чья — то обувь, и машина снаружи…

В проеме двери застыли мои… Мои братья. Это они. Нет, это не они. Такие высокие, огромные. Но когда и как? Неужели только я не меняюсь внешне? Антон и Герман смотрятся почти одного возраста.

Только у Антона гораздо более серьезное лицо. Оба заметно, что занимаются спортом, а внешне… Внешне очень красивые парни. Антон давно занят Милей. Но вот Герман… Что — то мне подсказывает, что он разбил немало женских сердец.

Даже одеты братья по разному. Если у Антона это строгий костюм, то на Германе рваные модные джинсы, маленькая сережка в ухе, и такая же яркая футболка. Между ними посередине стоит маленькая Эрика.

И хоть ей уже десять, для меня она по — прежнему та шестилетняя малышка, когда я видела ее в последний раз.