– Еду.
– быстро сбрасываю вызов и разворачиваю тачку в обратном направлении. Мне похер на сигналы водителей. Голос у этого мужика был встревоженный. Если бы я так не был занят состоянием Лины, то мог и раньше заметить, что вел себя доктор довольно странно, особенно в последние дни.

Но мне совсем не было до этого дела. Это не с Линой. Но блядь, с кем тогда. Что за ебучие тайны. До больницы долетаю за каких — то десять минут, с такой же скоростью оказываюсь и в кабинете врача.

Ему нужно убедить меня, что не зря заставил меня нервничать. А иначе я его прям тут грохну. Нервы мои тоже уже не к черту. Вместо быстрого рассказа док покидает кабинет и показывает взглядом идти за ним.

Блядь, он явно испытывает мои последние нервы. Стараюсь дышать ровно, молчанка не моя любимая игра, да и пальцы уже поглаживают холодный металл. Наверное, в чем — то я все равно похож на брата.

Есть и свои плюсы, разбираться без долгих объяснений.

– Ну и куда ты меня привел?
– спрашиваю у мужика, как только останавливаемся. Не сразу смотрю по сторонам. Он снова показывает в сторону. Мы стоим за стеклом, а за ним… За ним только одна кроватка с единственным ребенком.

И в этот самый момент моя жизнь переворачивается, взрывается, меня бомбит. Не могу связать мысли, и хорошо врач вовремя начинает говорить.

– Это ваш племянник, Марк Олегович.

– Как?… - дотрагиваюсь пальцами до стекла, а самого трясти начинает. Голос подводит, а в глазах щипит. Проклятое стекло мешает прикоснуться к своей частичке. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Марина спасала жену вашего брата. Это было ее главным приоритетом. Ребенок, когда достали его, не дышал совсем. Реабилитологи делали все, что могли. И это чудо. Но малыш задышал.

Но все жизненные показатели были очень слабыми. Если кратко, с такими не выживают. А тем более не живут. Дальнейшие обследования тоже показали не радужную картину.

– Почему брату не сказали про его сына?

– Вы это серьезно? Да мимо него даже страшно пройти. Никто не хочет получить пулю в лоб. Да еще и неизвестно, как он отреагирует на такие новости. Будет ли рад? Что, наверное, вряд ли в данной ситуации.

У нас тоже есть семьи, родные и быть застреленным никто не хочет.

– Слушай меня внимательно. Я сутками почти не сплю и плохо соображаю. Давай по — порядку. Почему мой брат должен быть не рад?

– Посмотрите внимательно на ребенка. Ничего не замечаете? Объясню подробно. Ваш племянник не должен был прожить и двух суток. Но вот уже больше двух недель, как он дышит, с трудом, но дышит.

Его вес на сегодня всего полтора килограмма. И это максимум, что мы можем сделать. Мы до сих пор не подобрали ему смесь. Все обследования, которые смогли сделать в нашей больнице, а также заключения наших специалистов совсем неутешительные.

У мальчика множество диагнозов. Конечно, их еще нужно подтвердить. Но… В подобных случаях некоторые родители даже пишут отказ от таких детей. Возможно, их тоже можно понять. Что касается конкретно вашего племянника…

– Руслан.

– Что?

– Его зовут Руслан.

– Что касается Руслана… Прогнозы разные. По одним он не проживет и больше года, по другим максимум до трех лет. Но во всех случаях… При всех обстоятельствах даже при самом лучшем уходе он будет недееспособным.

Он никогда не сможет разговаривать, есть и хоть как — то себя обслуживать и…

– А теперь ты меня послушай внимательно.
– хватаю его за халат.
– Мой Руслан выжил, когда никто и не надеялся, выжил, когда ему и суток никто не давал. Это я услышал от тебя и понял.

А дальше засунь все свои диагнозы в задницу себе. Понял! Мой брат сможет нанять самых лучших врачей, которые только есть на всей этой планете, выстроить своему сыну целый больничный комплекс с лучшей аппаратурой.

Руслан не только выживет, но и будет разговаривать, ходить и бегать. Я сам расскажу брату о сыне. Послезавтра его жену выписывают, готовьте все ваши документы. Никто не откажется от него.

И еще. Пулю в лоб ты мог получить и не от моего брата. Тебя только спасает, что вы спасли жизнь ребенку.
– отталкиваю его от себя и бегу к Лине и к Олегу с радостной вестью.

Это чудо, что Руслан выжил. Именно он нас снова всех и соединит. Снова сплотит. Он вернет Лину к жизни. Убираю прочь все заключения докторишки. Мы костями ляжем, но поставим на ноги нашего мальчика.

Так я действительно думал, пока… Пока не дошел до палаты Лины. Брат был внутри, прижимал ее к стене и грубо разговаривал. Но не его тон меня сейчас волновал, а то, что именно он рассказывал Лине.

– Хочешь узнать о моем милосердии, тогда выслушай, как именно погибла моя сестра, а потом и мать.