Но признаться честно, все это напрягало нас обоих. Вся эта элита, олигархия, кроме как тошноты, у нас с братом ничего не вызывала. Мы могли и выругаться между собой и послать кого — то, если нас очень достали.

Но всегда при маме мы были образцовыми детьми. До конца она нас так и не знала, как и мы ее, как и нашего любимого дядю. То что он далеко не простой архитектор и так понятно. Мы давно вышли из того возраста, когда бы легко поверили в это.

Достаточно только краем глаза глянуть, как дядя общается с охраной. Да и повадки, умение управляться с разным оружием. Только сейчас я понимаю, насколько нас с братом отстраняли от всего.

– О, куколка! От твоего парня мы уже получили бабло. Эта была дань, чтобы стать зрителем. Теперь, чтобы попасть на арену, нужно заплатить по — другому.

– Еще раз посмотришь на нее.
– невозмутимо отвечает Илья.
– И я тебе хребет сломаю. За пушку браться не советую, не успеешь и глазом моргнуть, ко всему и без яиц останешься.

– Да, я тебя…

– Хватить пиздеть! Скоро бой закончится, там этот полудохлик сейчас откинется, пока вы морду друг другу бить начнете. А что касается платы, будет больно, малышка. Такие нежные девочки, наверное, вряд ли переносят запах и вид крови.

Но если сама хочешь выйти, то придется и лично заплатить. Здесь нет правил. Девки тоже дерутся и между собой и с мужиками. Если готовы, начнем.

Ублюдок достает нож и подходит сначала к Илье. Берет руку и проходит острием по запястью. От увиденной картины меня не тошнит, но удивлению нет предела. Илья даже не морщится, как будто и не чувствует ничего.

– Плата кровью?
– доходит до меня.
– Да вы тут ублюдки больные все. По вам же психушка плачет.

– Буква Д это. В честь названия.
– и на запястье Ильи, истекающем кровью, виднеется уже четко силуэт этой буквы.

Ублюдок ржет и как ни в чем не бывало заявляет:

– Тебя еще и в проекте не было, когда действительно можно было чему — то удивляться. Сейчас это только пародия. Вот тогда, кто еще помнит, действительно была империя. А это…

– Заткнись, пока босс не услышал. А то быстро укоротит твой длинный язык. Теперь твоя очередь, красотка.

– Не трожь ее!
– рычит мой любимый и выворачивает ему руку. Слышу хруст кости и крик этого больного.

– Отпусти, больной! Все равно, если она будет без клейма, ее никто на арену не выпустит. Блядь, да отпусти. Ты мне, сука, руку сломал, урод.

– Я тебе еще и не то сломаю.

– Сука! Похуй на вашу дань, валить вас обоих надо.

– Игорь, завались.
– прибегает еще человек пять.
– Это действительно Молот тот самый. Слух уже пошел и даже не от нас. Кто — то везде, где можно продвинул инфу. Ставки везде горят, его фото во всех чатах. Телефоны обрываются. Клиенты бросают трахать шлюх и бегут на арену.

Еще сюда едут несколько депутатов. К Тимуру не дозвониться. Он весь с той бабой. Уже думает только про то, как ее трахнуть побыстрее. На арене всем похер на то, что там творится, там уже все ждут Молота.

Они скоро друг друга порежут за места. Тимур не рассчитывал никогда на такое количество. Чую, после этой ночи уже и Долины нахер не будет и нас тоже.

– Слышали, что вы наделали? Короче, тебе пора. А девка…

– Я тоже пойду.
– отвечаю, ни капли не сомневаясь.

– Без клейма нельзя!

– Я сам ей сделаю.
– говорит Илья, смотрит мне в глаза, давая понять, что не сделает больно. Мы молчим, но говорим про себя.

– Ты мне веришь?

– Всегда верю! Тебе одному верю и все позволяю.

Илья медленно кивает, не убирая взгляда, гипнотизирует и делает первый надрез.

– Не больно?

– С тобой никогда мне не будет больно.

Продолжаем немой диалог двух влюбленных.

– Я залечу все твои раны.

– Я знаю, любимый, знаю.

Теперь уже я киваю в ответ. Илья старался сделать все аккуратно, боли не чувствую, просто небольшое пощипывание. По лицу вижу, как он хочет слезать всю кровь до последней капли крови. А еще в его чертах появляется и что — то новое для меня. Что — то не совсем человеческое, немного звериное.

Наверное, так действует обстановка вокруг нас и бешеный адреналин, разгоняющий кровь.

– Чтобы не случилось, стой и будь рядом. Не вылазь, Есь, я серьезно.

– Я тоже.

– Я люблю тебя, Есь. Очень сильно.

– И я люблю.

Надо же, мы первый раз вслух друг другу признаемся в чувствах. Раньше никто из нас так и не сказал первым заветные слова. Но они и не нужны были нам. За нас говорили наши поступки, действия.

А сейчас каждый из нас нуждается в этом признании.