Пока Геннадий завязывал шнурки, один из воинов зачем-то пощупал у Черепанова под подбородком.

– Ха!
– сказал он с легким пренебрежением, не обнаружив мозоли от ремешка шлема.
– А говорили - легионер!

– Разберемся, - буркнул эдил.
– Давай, гражданин, пошевеливайся!

Черепанова вывели во двор. У ворот стояла крытая повозка. При ней еще двое вигилов.

У колодца Геннадий увидел Марцию. Подмигнул. Девушка ахнула. Шагнула навстречу, открыла рот, собираясь что-то сказать, но отец схватил ее за руку и утянул в сторону.

– А ну стоять!
– раздался позади знакомый рык.

Геннадий быстро обернулся. Его сопровождающие тоже.

У входа в дом, под портиком, во всей своей жилисто-мускулисто-волосатой красе стоял Гонорий Плавт Аптус. Совершенно голый, зато с золотой цепью на шее и мечом в руке.

– А ну стоять, недоноски!
– прорычал кентурион.
– Куда вы ведете моего друга, козлиное семя?

Вигилы напряглись: даже голый, Плавт производил грозное впечатление. Эдил тоже забеспокоился, когда разглядел, что именно вычеканено на медали, украшающей волосатую грудь кентуриона. Обеспокоился, но достоинства не потерял.

– Не нарушай закона, доблестный воин, - величаво проговорил он.
– Сей гражданин, чье имя Гонорий Плавт, обвиняется в нарушении закона об оскорблении величества. У нас имеются свидетели, что оный Гонорий Плавт...

Черепанов не без удовольствия поглядел на ошарашенного Гонория. Но смущение кентуриона длилось ровно секунду.

– Что?!
– взревел он.
– Кто, пес твой дедушка, Гонорий Плавт?! Кентурион побагровел.
– Это я, раздери вас всех Орк, Гонорий Плавт!

Акустический удар и содержащаяся в нем информация привели эдила в некоторое замешательство. Но он был тертый калач. И находился на своей территории.

– Это так?
– спросил он у Парсия.

Тот кивнул с сокрушенным видом.

Эдил не стал предъявлять претензий к хозяину гостиницы. Он был практичный человек и при исполнении. Вместо этого он повернулся к вигилам и указал на Гонория:

– Арестуйте его!

Однако вигилы, которые без всякого смущения взяли под стражу фальшивого Плавта, в отношении Плавта настоящего проявили куда меньшую прыть. Да и сам Гонорий, похоже, не слишком серьезно отнесся к словам местного "полицмейстера".

– Да ну?
– Кентурион скептически поднял бровь.
– Арестовать меня? А ты шутник!

– Я - эдил Скаремия, - возразил римский "шериф".
– И если я сказал: "Арестовать!" - значит, ты будешь арестован!

В конце концов вигилов было шестеро, а преступник - один.

– А я - первый кентурион первой когорты Первого Фракийского легиона Гонорий Плавт Аптус!
– рявкнул друг Черепанова.
– И я выполняю личное поручение моего легата. А мой легат, ты, ослиное семя, сам командующий Гай Юлий Вер Максимин! А ты, паршивый эдил паршивого поселка, - как там он называется?
– можешь болтать все, что взбредет в твою безмозглую голову! Но если ты еще раз протянешь свои холеные ручонки ко мне, к моему другу или еще к кому-нибудь из тех, кто по-настоящему охраняет честь Августа, я возьму тебя за твое морщинистое гузно и приволоку прямо к моему легату. И паршивым гражданам твоей паршивой деревеньки - как там она называется? придется выбирать себе нового эдила! Это всех касается, если кто не понял!!!
– заревел Плавт, и приставленные к Черепанову вигилы тут же отпрянули от Геннадия, как от прокаженного.

Красный, как помидор, эдил молча повернулся и пошел прочь. Вигилы так же молча последовали за ним. И отбыли.

– Цивильные крысы, - буркнул Плавт.
– Скажи, какого хрена ты назвался моим именем, Череп?

– Ну... Я же не знал, что ты настолько грозен, - пробормотал Геннадий.
– Я подумал: пока они будут разбираться со мной, ты успеешь исчезнуть.

– Я? Бежать от этих?
– Кентурион расхохотался, но тут же посерьезнел, спустился со ступенек и крепко обнял Черепанова.

– Ты - друг, - сказал Гонорий.
– Благодарю тебя!

От Плавта исходил запах пота, смешанный с благовониями и неистребимым "ароматом" чеснока.

Кентурион отстранился. И соизволил наконец заметить Парсия.

– Ну!
– грозно произнес он.
– А ты, воронья пожива, почему молчал?

– Это я ему велел!
– быстро, раньше, чем гнев кентуриона успел разгореться, произнес Черепанов и заслужил благодарный взгляд.

– А-а-а... Ну ладно. Пошли внутрь, а то как-то мне прохладно.

– А ты не пробовал что-нибудь надеть? Для согревания? поинтересовался Геннадий.

– Для согревания? Это верно!
– Гонорий оживился.
– Эй, Парсий! Горячего вина, живо! За твой счет - ты у меня в долгу!

Глава пятая,

В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ТОМ, КАК КОМАНДУЮЩИЙ ДАНУБИЙСКОЙ АРМИЕЙ МАКСИМИН С ПОМОШЬЮ СЕРЕБРА "ДОГОВОРИЛСЯ" С МЕСТНЫМИ НАЛОГОВЫМИ ОРГАНАМИ

– Я у тебя в долгу, почтенный Геннадий, - произнес Парсий. Великолепный Плавт так же скор на расправу, как его еще более великолепный повелитель, грозный Максимин.