И сколько бы ни возмущались по этому поводу власть предержащие, ситуация не менялась.

Прошлую ночь кентурия провела в имении какого-то латифундиста. Управляющий, правда, сначала заартачился: не было у него желания пускать на постой промокших солдатиков. Но Черепанов пообещал заплатить за фураж и ужин, а за спиной хоть и говорившего по-латыни с акцентом, но вежливого кентуриона маячили одинаковые зверообразные физиономии опциона и сигнифера. И на физиономиях этих ясно читалось желание позаимствовать чужое имущество безо всякой денежной компенсации.

Управляющий, вольноотпущенник, поставленный хозяином на это место из-за принадлежности к секте христиан, которым вера запрещала красть, испугался братьев Ингенсов и предоставил легионерам кров и пищу. И даже взял за все не по рыночным ценам Августы, а по обычным ставкам фуражиров. Но, зная "обычаи" армейцев, в расписке для легионного казначея указал именно рыночные цены. К его удивлению, вежливый кентурион расписку не принял. Велел переписать, указав все как есть. Управляющий удивился, но требование выполнил. А потом, наедине и очень робко, поинтересовался, не является ли кентурион его единоверцем?

– Крещен, - сухо ответил тот. И управляющий сразу понял, почему так мягок этот офицер. И порадовался, что приближаются времена, когда малые станут большими, а кротость будет повелевать жестокостью. Под "жестокостью" управляющий подразумевал братьев Ингенсов, а под "кротостью" - вежливого кентуриона. Он бы очень удивился, если бы узнал, что "доброго" кентуриона в его подразделении боятся куда больше, чем зверообразных близнецов. Да и у самих близнецов командир вызывал почтительный страх. Обещал же в свое время Геннадий, что его будут бояться больше, чем каких-то там диких варваров. А он был не из тех, кто не держит слово. И хотя особой жестокости страшный кентурион Череп вроде бы и не проявлял и даже палкой почти не пользовался, но ведь все знали, что он вывалял в пыли не только братьев Ингенсов, но и самого знаменитого Партокла. А уж после истории с нубийцем...

Дождя не было, но погода не баловала. Хмурое небо, сырой запах земли, низкие тучи, похожие на клубы дыма... Сегодня Черепанов дозоров не высылал: не хотел зря утомлять коней. Такая грязища. Хоть бы морозы ударили, что ли... И туман клубится, как дым... Дым... Однако!

– А ну стоять, ребята, - бросил Черепанов.

Сигнифер повторил команду. Колонна остановилась.

Черепанов потянул носом воздух: точно, дым. Гарь. Особый запах горящих олив. Просто пожар? Сомнительно. Знаем мы такие "просто пожары".

Что ж, выясним.

– Тевд.
– Он повернулся к возглавлявшему турму Трогусу.
– Возьми пару парней - и быстренько гляньте, чего там, за рощей.

– Мигом, командир!
– Трогус махнул рукой, и три всадника сорвались с места и унеслись вскачь.

Черепанов развернулся в седле, встретился взглядом со своим опционом. Кирпично-красное лицо Ингенса-старшего ничего не выражало - кроме готовности выполнить любой приказ кентуриона.

– Чуешь?
– спросил подполковник. Опцион мотнул головой. Его многократно расплющенный нос почти не различал запахов.

– Оливы горят, - сказал Геннадий.

– Германцы?

– А кто еще!
– проворчал Черепанов.
– Не граница, а решето. Что там, не знаешь?

Опцион мотнул головой.

– Ферма какая-нибудь?

"Недоработка, - подумал подполковник.
– Надо было взять проводника, знающего местность".

Карту он видел, но здешние карты качеством не отличались. Даже купцы обычно пользовались не столько картами, сколько составленными их предшественниками "путеводителями".

Черепанов сделал знак: оставайтесь на месте. А сам отъехал вперед, прислушался. Ничего. Надо полагать, если там и случилась заварушка, то небольшая. И без участия регулярных сил. Уж звук букины [Букина - духовой музыкальный инструмент. Использовался в римской армии для подачи сигналов.] он услышал бы издалека. Ладно, рискнем.

Черепанов вернулся к своим.

– Двинулись, - сказал он Трогусу. И, повысив голос, чтобы все слышали: - Кентурия! Марш!

Дробный цокот копыт, мерный дружный звук сотен подбитых гвоздями подошв, ударяющих в дорожные плитки.

– Шире шаг!
– Черепанов пустил коня легкой рысью, и ритмичный звук за его спиной изменился, потяжелел. Кентурия перешла с шага на бег. Геннадий знал, что этот темп его бойцы могут держать не один час. А могут и прибавить, но в этом пока нет необходимости. Поглядим, что принесут разведчики.

Трогус не заставил ждать. И четверти часа не прошло, как на взмыленном коне примчался один из разведчиков.

– Варвары, командир! Всадники! Вилла какая-то горит. И роща.

"Не ошибся, - подумал Черепанов.
– Оливы".

– Там бой?

– Не знаю, - выдохнул разведчик.
– Декурион Трогус мне сказал: подберемся поближе, глянем. А ты давай лети к кентуриону!

– Понятно, - кивнул Черепанов.
– Много их?

– Трудно сказать: может, пять сотен, может, больше...