Шрифт:
– Элла кажется милой девушкой, хотя в пути она почти не разговаривала. Не знаю, насколько она понимает английский. Выглядит немного растерянной, – прокомментировал он, взяв с тарелки скон и откусив кусок.
– Конечно. Она никогда не выезжала за пределы Неаполя, не говоря уже о поездке за море в чужую страну, в гости к тете, которую не видела много лет. Я хочу, чтобы она чувствовала себя здесь как дома. Надо помочь ей адаптироваться. Это меньшее, что я могу сделать для Карлотты.
– Знаешь, – сказал Стивен, задумчиво жуя булочку, – она мне кого-то напоминает.
– Кого? – спросила Розанна.
– Глупо, но тебя. Она похожа на тебя.
«Конечно! Вот почему улыбка показалась такой знакомой», – подумала Розанна.
– Стивен, пожалуйста, отнеси сконы в гостиную, пока ты все их не съел! – нежно пожурила его Розанна.
– Я лучше поеду. Тебе нужно поговорить с Лукой и Эллой, дорогая. Буду держаться подальше.
– Придешь завтра на ужин?
– С удовольствием.
Он поцеловал ее в кончик носа и ушел.
– Привет, Розанна!
Элла вошла в кухню так тихо, что Розанна не услышала.
– Привет, Элла! Сейчас я принесу кофе.
– Я зашла сказать, что, если ты не против, я пойду спать. Я очень устала.
– Ты не голодна? Присоединишься к нам за ужином?
Элла покачала головой:
– Нет, спасибо. Buona notte [25] , Розанна!
– Спокойной ночи, Элла!
Девушка повернулась и вышла из комнаты. В ней было нечто столь уязвимое и одинокое, что к горлу Розанны подступил комок.
25
Buona notte – спокойной ночи (итал.).
– Думаю, она знает, что Карлотта умирает, Лука, – сказала Розанна, когда они сели ужинать на кухне.
– Возможно… Но Карлотта отказалась говорить с Эллой о болезни или о будущем.
– Сколько времени осталось у Карлотты?
Лука отложил вилку и покачал головой:
– Не знаю, Розанна, но недолго. Она сломлена. Ей так больно…
– Тогда Элла должна вернуться, пока не слишком поздно.
– Нет, Розанна. Карлотта этого не хочет. Она уже попрощалась с дочерью.
– Но как же Элла? – Розанна пришла в ужас. – Разве она не имеет права выбора?
– Карлотта приняла решение. Она считает, так будет лучше.
– А после ее смерти? Что тогда?
– Розанна, Карлотта передала тебе письмо. Думаю, оно объяснит ситуацию лучше, чем я. Я отдам его тебе после ужина. А теперь, пожалуйста, давай поговорим о чем-то более радостном. Как поездка в Нью-Йорк?
– Очень хорошо… И очень плохо. – Розанна гоняла по тарелке печеный картофель. – Стивен замечательный, но я встретила людей, знакомых с Роберто и его любовницей Донателлой Бьянки.
Лука поднял брови.
– Он вернулся к ней?
– Да.
– Они друг друга стоят! Из одного теста.
– Триш так и сказала: они друг друга стоят.
– Триш?
– Жена клиента Стивена из Нью-Йорка. Она дружит с Донателлой и Роберто. Поначалу было немного неловко, но мне показалось, что она хороший человек. Ее муж – миллиардер с замечательной коллекцией. Он отвел меня в маленькую комнату с великолепным рисунком Мадонны. – Розанна жестом показала размер. – Он сказал, автор рисунка – Леонардо да Винчи. Похоже, он заплатил за него миллионы долларов.
– Правда? – Лука помолчал, а затем спросил: – Этот рисунок… где он его взял?
– Не знаю. Он сказал, это секрет, и, наверное, мне не следовало тебе рассказывать. Возможно, знает Стивен. Можешь спросить. А что?
– Да нет, – пожал плечами Лука, – ничего.
В течение вечера подозрения Луки росли, как на дрожжах. Извинившись, он рано вернулся в комнату, отчаянно пытаясь собраться с мыслями: Донателла, друг-коллекционер, небольшой рисунок Мадонны в стиле Леонардо… Одна и та же история – или просто совпадение?
На следующее утро, когда Элла и Розанна сидели на кухне, а Нико завтракал, Лука пошел в кабинет. Он просмотрел адресную книгу сестры и нашел номер галереи Стивена.
– Стивен, это Лука Меничи. Извини, что беспокою! Вопрос может показаться странным, но вчера вечером Розанна рассказала мне о рисунке Мадонны, хранящемся у твоего клиента в Нью-Йорке.
– Правда? Ей не следовало об этом упоминать, – строго сказал Стивен.
– Она никому больше не расскажет, не волнуйся. Но почему это секрет?