В первые дни после возвращения прощались с погибшими. Орта потеряла двенадцать человек, из них трех диссонеров, еще двое «заразились» кристаллизацией, а, значит, их дни тоже сочтены, они уйдут мирно и спокойно, но нет ничего хуже, чем ожидание скорой неминуемой смерти.

Ситуация в мире, тем временем, накалялась. Война на Центральном континенте, раскол в мировой политике. Страны все никак не могли прийти к единому мнению по прекращению конфликта и принятию решительных мер по отношению к Беруне. Правительство страны-агрессора выступало все с более резкими заявлениями, люди там будто сошли с ума в приступе безумного патриотизма, заключавшегося, главным образом, в принципах жестокой расправы над врагом (а врагом, по ощущениям, был весь мир). В недавнем выступлении министр военных дел, второе лицо в государстве — Аксель Эйрейт заявил, что, если правительство Римирии не объявит об отставке и не сдастся на волю суда, армия Беруны не будет стесняться в средствах и применит свое самое грозное оружие, какое не уточнялось. Но самое главное событие последних дней должно было произойти сегодня. Выступление канцлера Риро Глерга.

Тут, правда, произошли какие-то странности с телевиденьем. Благодаря первой космической программе, три страны имели сетку вещания, которая распространялась на весь мир: Беруна, Римирия и Кильвея. Возможным это стало, благодаря искусственным спутникам. У каждой страны их было по пять и два у Стратары, но для других нужд, не для телевиденья. Однако пару дней назад Римирия прекратила свое вещание, по слухам, из-за неполадок в спутниковой программе. Не то чтобы это слишком меняло дело, но мировой общественности было интересно, что скажут о выступлении Глерга и какие меры предпримет оккупированная страна.

Нейт застал выступление канцлера в столовой. Он уже закончил с завтраком и мирно попивал свой кофе, когда включили телевизор и в поднявшейся суете некоторые студенты зашикали друг на друга.

Камера взяла крупным планом трибуну с изображенным на ней гербом Беруны — совы с веткой сирени в когтях, затем отъехала чуть дальше, показывая большую часть сцены и флагшток с красно-желто-синим флагом страны.

Несколько секунд ничего не происходило, затем с телеэкрана послышалось шебуршание, и на сцене появился правитель Беруны, канцлер Риро Глерг. Мужчина тяжелой походкой подошел к трибуне, положил на нее бумаги, поправил очки и уставился в камеру. Грузный, невысокого роста, с лысиной ото лба до макушки, одутловатым лицом, он, казалось бы, должен был производить впечатление весьма посредственное. Однако острый, злой взгляд близко посаженых, черных глаз, манера держаться вальяжно, но при этом, вызывая напряжение у окружающих, требовательность в тоне голоса, все это внушало, если не страх, то, по крайней мере, опасение.

Канцлер пожевал губами, лениво пробежался глазами по тексту и, пристально посмотрев в камеру, заговорил:

— Уважаемые соотечественники… Нет! Жители нашей прекрасной планеты! Я устал, — Глерг сделал многозначительную паузу. — Устал смотреть на то, что с нами происходит, какими мы стали. Прошло всего шестьдесят пять лет с последней войны. Самой страшной, самой опустошительной. Никогда Королевы не были так близки к порабощению человечества. Несмотря на то, что я был слишком мал, я хорошо помню послевоенное время, разруху, голод. Как долго пришлось все восстанавливать! И я говорю не о городах, здания — пыль, построил новое! Я говорю о наших отношениях, о доверии, о единстве! — снова пауза. — И все это у нас было. Мы смогли преодолеть все сложности, успешно справились с появлением еще двух Королев. Но, что теперь?! Я опять вижу разрозненность, снова зло поселилось в наших сердцах и пожирает нас изнутри. Алчность, жажда власти, глупость, эгоизм. Когда как не сейчас явиться новой Королеве? И знаете что? — Глерг подался навстречу камере. — Я чувствую ее присутствие. Против меня и моих союзников ведется кровавая и жестокая война, и я говорю не только о линии фронта. За всем я чую руку Королевы. А знаете почему? Потому что мы последний оплот сопротивления! Стыдитесь! Особенно стыдно должно быть Гармониям. Вы забыли, ради чего были созданы, забыли, за что сражаетесь! Только Сира вспомнила о своем долге, откликнулась на зов о помощи! — на высокой ноте канцлер снова замолчал, покачал головой, поправил очки. — Я устал и мне больно. Больно видеть, как мои люди умирают за вас, за всех нас! Не только солдаты. Наши отважные журналисты! Каждый день рискуют жизнями, гибнут под пулями, чтобы донести до вас правду, открыть глаза! Недавно уважаемый господин Мерк-Сельт, президент Стратары сказал, что, если я не прекращу, как он выразился «свою жестокую и бессмысленную борьбу», то по отношению к Беруне будут применены еще более решительные действия. Знайте, коллега, не прекращу, никто из нас не прекратит, потому что мы сражаемся за будущее человечества. За свое будущее. Я знаю, в меня верят и поддерживают миллионы людей во всем мире, не только в Беруне, их подавляют, им затыкают рты, их уничтожают. Но я восхищен их мужеством и самопожертвованием и никогда не придам их! Мы не сдадимся, господин Мерк-Сельт! А вы должны бы помнить, что четвертая, самая страшная война, разгорелась от вашего государства. Ваши потомки более всего пострадали от обмана Алой Королевы. Но, похоже, история вас ничему не учит, — Глерг на несколько секунд взял паузу, чтобы отдышаться, затем продолжил более спокойным тоном:

— Что ж, многие ждали моего выступления, не знаю оправдал ли ожидания, но мое сообщение, несмотря на то что наговорил я много, уж извините — эмоции, лаконично. Мы будем драться за будущее, за свободу, за наших детей. Мы не отступим. Те, кто не видит очевидного, откройте глаза, иначе скоро будет поздно. Поверьте мне, скоро Королева явит свой лик.

Канцлер несколько секунд смотрел в камеру, затем изображение погасло, и пошла заставка очередного выпуска новостей.

Нейт посмотрел по сторонам. Многие студенты, особенно те, что помоложе, выглядели растерянными и шокированными, хоть и пытались крыть это за умными разговорами и неуместными улыбками. Ривз подумал, что сейчас так, наверное, во всем мире. Произнесены главные слова. Алая Королева. И не важно, что сказал их тот, чья личность у многих вызывала отвращение.

Нет человека в мире, который бы спокойно отреагировал на это словосочетание. Алая Королева. Зло во плоти, безжалостная, яростная сила, имеющая только одну цель — поработить или уничтожить человечество. Ее еще называли Дитя Фуксии, так как считалось, что Алая Королева связана с пятой луной — обителью монстров так же, как диссонеры со своими духами.

Началось всё двести лет назад. Двести четыре, если говорить точно. Рождение первой королевы связывают с научными экспериментами высокоразвитой, но ныне не существующей цивилизации Анея. Чем занимались ученые этой страны до сих пор установить, толком не удалось. Во время войны первая Королева до основания разрушила Анею. Не осталось ни записей, ни технологий, большая часть населения была уничтожена, а те, кто остался не имели никакого отношения ни к власти, ни к научному сообществу, за несколько лет выжившие анейцы ассимилировались в новом, восстанавливающемся мире, и с тех пор, некогда великая цивилизации осталось лишь упоминанием в учебниках истории.

Невероятными усилиями, и при помощи подвига Осмонда Риборга — одного из первых диссонеров и бывшего эпигона (так называли ближайшего последователя) Королевы, первая дочь Фуксии была уничтожена. Но с тех пор, примерно раз в поколение, рождалась новая Королева. Всего до сегодняшнего момента их было восемь.

В своем становлении Королевы проходили несколько стадий. Первую ученые окрестили куколкой. Одаренная, интеллектуально развитая девочка, отличающаяся обаянием и хитростью. Родители, впрочем, как и всё ближайшее окружение, попадают под абсолютную власть этого ребенка и даже не замечают этого, очаровываясь умным, милым и мудрым чадом. Вторую стадию хотели назвать бабочкой, но как-то не прижилось, а закрепилось бесхитростное — королева. Девочка взрослела, при помощи хитрости, интриг и коварства собирала вокруг себя марионеток, и когда набирала достаточно силы и влияния, открывала миру свое лицо. Это обычно происходило на третий десяток жизни.

Жестокая, властная, могущественная, она вызывала слепое восхищение у последователей и ужас у врагов. Все Королевы удивительно тонко играли на слабостях людей, были великолепными манипуляторами и интриганками. Им чужда была общечеловеческая мораль, понятия совести, сочувствия и милосердия. Они стремились только к власти и разрушению.

На этой стадии Королева всегда объявляла своего фаворита, рыцаря, или, как его называли по-научному — эпигона. Это всегда был молодой, от двадцати до тридцати лет, мужчина, имеющий талант диссонера. Он получал часть силы Алой Королевы и навсегда был привязан к ней. Сложно сказать, какие чувства двигали эпигоном. Была ли то любовь романтическая или платоническая, выражающаяся в бесконечной преданности, а, может тут вмешивались и вовсе потусторонние силы, но мужчина непременно всюду следовал за своей Королевой, готов был пожертвовать для нее всем, а, если она умирала раньше него, то эпигон терял всяческую волю к жизни. Лишь раз избранный дитем Фуксии мужчина восстал против своей повелительницы. Это как раз и был Осмонд Риборг. В преданиях сохранилось, что он шел в последнюю атаку со слезами на глазах.