Лакей затворил за нами двери, звуки из зала резко стихли, меня окружил бесконечный коридор, по обеим сторонам которого ровно, как в отеле, шли комнаты. От потертого шика рябило в глазах, кисея на юбке шуршала непозволительно, и знакомая паника свернулась под колотящимся сердцем. Мой провожатый, остановившись у ничем не примечательной двери, доверительно заметил, понизив голос:

— У ее императорского величества недоброе настроение, Вера Андреевна. Впрочем, как всегда в последнее время.

Не дожидаясь ответа, он открыл передо мной дверь. Я очутилась сразу у всех на виду, и у меня не было даже шанса благодарно ему улыбнуться.

В просторном и освещенном волчьем логове вымученно и хрипло дышало давящее молчание — казалось, за расписной панелью в стене спрятали Дарта Вейдера. Я насчитала одиннадцать чего-то алчущих дам — заездили они, видать, бедолагу.

Все дамы, кроме одной, были с лентами цветом чуть темнее, чем лента моего сопровождающего, и платья их отличались от легких на вид нарядов танцующих дам. Тяжелые расшитые золотом сарафаны, на головах кокошники с длинным муаром, и весь этот фольклорный ансамбль пригвоздил меня к месту — ни одного дружелюбного взгляда, они только и ждали команды, чтобы накинуться на меня и растерзать.

Я оказалась не готова. Сейчас кто-то из этих дам… вот эта величественная, похожая на пересушенную воблу старуха, решит мою судьбу раз и навсегда, и я против нее ничего не смогу сделать.

По крайней мере, пока императрице ничто не мешает так считать. Я изобразила не очень ловкий книксен, не понимая, что творю, и императрица неохотно повернула голову к одной из стоящих за ее плечом дам.

— Вижу, не лгали мне, — произнесла она дребезжащим голосом, как ногтем провела по стеклу, — вы заложили подаренные ее императорским величеством украшения, Капитолина Андроновна.

Графиня Дулеева глупо улыбнулась. Я записала себе нового врага, и это начало, сейчас меня начнут рвать на куски. Комната большая, широкое окно, две двери — направо и налево, дверь позади меня, а бежать некуда. С панелей на стенах ухмылялись роскошно одетые пейзанки в фривольных позах.

— Стоило того? — скрипуче продолжала императрица, подслеповато щурясь на бледневшую все сильнее Дулееву. — Надолго хватило денег, Капитолина Андроновна? Гляжу, дар вам впрок не пошел.

Придворные дамы менялись в лице и пятились. Императрица видеть этого не могла, но я замечала, как подолы сарафанов открывают рисунок на полу. По сантиметру, все дальше и дальше, похоже, что гнев ее величества будет велик. Леонид, чтобы его утрамбовали в один котел с его братцем, уверял, что сердце у нее доброе, ну проверим.

Дулеева была для ее величества жертвой привычной, а значит, уже надоевшей. Но не ради Дулеевой меня приказали позвать?

— Подойдите, Вера Андреевна, подойдите, — императрица обратила взор на меня, и я осторожно, словно она действительно могла на меня кинуться, приблизилась. — Вот. — Императрица протянула руку, я застыла, но это был жест демонстрации власти, морщинистая рука вернулась на синий атлас. — Умом невеличка, но глаз радовала. Дворянка, захудалая, но себя блюла. А нынче, Вера Андреевна, каково фамилию благородную на мужицких телегах писать?

Удивительно, как всем дались эти телеги, но именно поэтому несложно все предсказать.

— Мой свекор растратил имение, ваше императорское величество, муж мой покойный, мот и дуэлянт, кончил скверно, брат его и того хуже, — откликнулась я негромко, не смотря императрице в глаза — где-то читала, что взгляд в лицо царствующей особе расценивался как оскорбление. — Петр Аркадьевич Апраксин, дядя мужа моего покойного, усердием своим да людей своих фамилию истинно прославляет, и я, вдова Апраксина, по его примеру на благо вашего императорского величества тружусь. А фамилия на телеге, так достойно, что она рядом с фамилией поставщика императорского двора и верного слуги вашего императорского величества, купца первой гильдии Аксентьева Трифона Кузьмича… ваше императорское величество.

Выпалив это на одном дыхании, я шумно вдохнула, дамы за спиной ее величества эхом втянули воздух в себя. Императрица пожевала губами, потребовала:

— Ближе поди! — и дамы по мановению руки ее помогли ей подняться. Я стояла напротив и удивлялась, насколько императрица стара — Всевидящая, ей не меньше семидесяти! Никакие духи не могли заглушить исходящего от нее старческого неприятного запаха, я старалась не морщиться, а императрица внезапно больно схватила меня за подбородок и заставила смотреть ей в лицо.

— А ты платьями торгуешь, — прошипела она, и я стойко терпела боль, вцепилась старуха — не оторвешь, но она отпустила меня, подцепила жилистым пальцем колье и дернула, жест не царский, намеренный, оскорбительный. — Старьевщица. Хамка. Мужичка. Для того двор покинула? Для того милостью нашей пренебрегла? Что еще делаешь? Его императорское величество мне говорил, так я запамятовала, не напомнишь?

Врет, старая ведьма, все она помнит, но все, что я сделала — гордость моя.

— С купцами первой гильдии Аксентьевым, Ермолаевым, Федяковым, Синицыным я состою в правлении страхового общества, ваше императорское величество, открыт недавно Купеческий банк. Через купца первой гильдии Аксентьева я представила на рассмотрение его императорского величества правила движения общественных и личных экипажей, конных и пеших на дорогах, ваше императорское величество. Я…