Не обвинят ли меня в убийстве Вершкова? Скольким людям Вера сломала жизнь? Какими были ее поступки? Каждый день принесет немало открытий, но останется исправлять ошибки или усугублять… смотря что лучше. Считаться со мной не будут, наоборот, чем выше я поднимусь, тем больше подножек подставят, но не впервой, прорвемся, я знаю как.

Неожиданно теплой была весенняя ночь, возле расписного экипажа с гербами прохаживался холеный кучер. Кусты поодаль размеренно шевелились — страстям человеческим не преграда ничто, но нравы, какие же нравы! Мой век называли распущенным и приговаривали, с тоской глядя на календарь — вот в старые добрые времена!

Старые добрые времена, возвышенные, с удушливым ароматом балов, с деревянным выражением лиц презирающих всех лакеев, с дворянками, способными на кражи, с дворянами, готовыми даже убить из самых высоких побуждений — из-за денег. С витиеватой литературой, с щедростью нищих рук, с долгами и разорившимся имениями, с вежливостью королей и губительной почтительностью прислуги. С гордыней, со жребием — дуэль или яд, с уязвимостью каждого, будь то монарх, дворянин, купец, крепостной… Романтизация несовершенств и плач по утраченным недостаткам.

Переругивался с кем-то Ефим, Илларионов откланялся, лакей закрыл за ним дверь. Гофмейстера поджидает много открытий, интересно — отправятся гости за стол или Вершков им отобьет аппетит? Я завтра узнаю.

Я завтра… придумаю еще что-нибудь. Утро брызнет розовым на облака, туман над рекой поднимется и растает, поползут по столичным улицам, проникая во все дома, наисвежайшие светские сплетни, мое имя, не исключено, еще прополощут, и не один раз. Но прежняя Вера отплатила сполна тем, от чего мечтала отмыться. Если бы не ее всем известная связь с Илларионовым, Вершков не признал бы, что проиграл. А так… Я могу спать спокойно наконец.

Снять бальную мишуру, забраться под одеяло, обнять детей, закрыть глаза. Я приняла второй шанс, каким безысходным он поначалу бы ни казался, и мне есть за что быть благодарной. За молодость и красоту, за ум, за мою хватку, за то, что я умею говорить нет, за мое будущее, за эту ночь, за то, что я выжила — а значит, буду жить долго.

За маленькое бесконечное счастье, которое ждет, когда я вернусь домой.