Оля в очередной раз уткнулась носом в стену. Рисунок на обоях давно вытерся. Надо бы переклеить…

Сердце вдруг подпрыгнуло. Вроде как ни с того, ни с сего. Наверное, устало работать вхолостую и пережёвывать состояние бессонницы. Вот и дало толчок. На что-то…

Оля приподняла голову. Прислушалась.

Неуклюже отползла к краю кровати — не к тому, с которого встают, а к нижнему. Опять прислушалась. Всё равно тишина. И, торопясь, скинула ноги вниз.

Путь по коридору оказался одновременно знакомым и нет. Тёмный воздух недружелюбно заскользил по голым ногам — пижамные шорты закрутились жгутами и теперь придавливали начала бёдер. И почему-то совсем не раскручивались при ходьбе. А неожиданно пушистый палас щекотал и жёг пятки.

Оля спешно и местами наощупь преодолела коридор. Вот и синеватый свет из другой комнаты — как некоторые могут спать, не задёргивая штор?

Он остановилась на самом пороге, чувствуя, как вздувшаяся половица упёрлась ей в самые пальцы. И замерла, как если бы наткнулась на непреодолимое препятствие.

— Юр… — шелестящим шёпотом позвала она. — Ты спишь?

Понятное дело, что не спит. Это чувствуется по совершенно не слышному дыханию и по аккуратно-напряжённой позе — на левом боку, лицом к стене и подтянув колени к животу. Даже укрывшись до самого подбородка.

А если он сейчас не ответит? Олю авансом прожгло ожидание, и она даже услышала фантомный скрип пола — как она, не дождавшись ответа, уходит.

В любом случае… надо дать ему выбор. То, чего в последнее время Юрку лишают. Вроде из благих побуждений, но.

Оля уже собралась уходить — отсутствие ответа тоже ответ — но Юркина голова на измятой подушке дёрнулась.

— Нет… — почему-то так же прошептал парень, приподнимаясь на локте.

Наверное, до его ответа на самом прошло совсем немного времени. Просто Оле показалось, что было долго.

— Кофе… будешь? — спросила она.

Наверное, самое странное предложение для человека, не спящего в начале пятого. И тем не менее, Юрка перекатился на край кровати и с готовностью сел. Чуть попозже его можно будет нормально разглядеть в синеве расплывающегося утра.

А пока пришлось включать кухонный светильник, тепло щёлкнувший в розетке и заливший ноное пространство желтизной. Лампочный свет, путаясь в абажуре, рассыпался по стекляшкам радужными капелями. Наверное, намекая: ночь темна перед рассветом, а после дождя появится радуга. Или на что-то такое же ванильное.

Оля щёлкнула чайником и глянула на прямоугольник окна. На фоне потеплевшей кухни его мутная синева выглядела особенно резко. Но так далеко, что о ней не хотелось думать.

Юрка на стуле потирал всей пятернёй затылок, разминая. Его футболка задралась на животе, а одна штанина была явно короче другой. Оля звякнула ложкой о чашку, насыпая в неё смолотые зёрна. Варить — не хочется. Можно и просто залить кипятком. И налить молока так, чтобы цвет переменился до сгущёночного. И сыпануть сахара.

Как ни странно, на вкус получилось даже нормально. С привкусом жареных кофейных зёрен и приятной сладостью, перескакивающей с языка на сердце.

А вот Юрке кофе совсем не понравился. По крайней мере, именно после нескольких глотков он вдруг дёрнулся вперёд так, словно собирался упасть. Но вовремя остановился. И вцепился рукой в светлый клок волос. И без того белые костяшки пальцев окончательно побелели. Оля, закусив губу, не стала приглаживать вставшие дыбом волосы. И говорить ничего тоже не стала.

— Ты понимаешь, — голос Юрки прозвучал сдавленно, будто он говорил издалека. Или из глубины. — Я хочу нормально жить. А не под колпаком болезни. Когда все вечно только и думают, что перед ними — болявый, которого нужно оберегать, вечно создавать что-то, особенно заботиться… А лучше — держаться подальше, если есть такая возможность.

Юрка выпустил волосы и поднял на Олю потемневшие глаза, цвет которых практически сравнялся со впадинами под ними.

— Ты же и сама теперь так думаешь, — Юрка неприятно-криво улыбнулся, и Оля не смогла не отвести взгляда. Юрка безнадёжно ткнулся затылком в холодную стенку.

— Так давай попробуем эту болячку вылечить, — тихо сказала Оля кухонной полке, что над плитой.

— Тебе ж сказали — никаких гарантий, — Юрка предпочёл разговаривать с окном. — Может, ты даже умрёшь от таких «попробуем».

Буквально на секунду их взгляды всё-таки пересеклись. И Ольга вспомнила о том, какая паника её накрыла, когда ей пытались вколоть драконью оспу.

Наверное, всё дело в антураже медицинского учреждения. Потому что сейчас, сидя на кухне с Юркой, и тени того страха у Оли не было.