И тут же застыл, раскрыв рот, будто увидел перед собой что-то пострашнее грозного монаршего взора, готового жечь и карать подлых изменников.

— Господь милосердный… — тихо пробормотал Горчаков, заглядывая ему за плечо. — Что это вообще такое?..

— Не имею ни малейшего представления. — Я осторожно отодвинул Дельвига и зашел в комнату, стараясь на всякий случай держаться поближе к стене. — Однако будьте внимательны, судари. Все это слишком напоминает ловушку.

Иван сидел на стуле прямо напротив двери, облаченный в рубаху и просторные штаны из темной ткани — самый обычный домашний костюм, который у сильных мира сего и рядовых граждан отличается разве что тканью и качеством выделки. Глаза и почти половину лица его величества закрывала широкая черная повязка, однако я даже на мгновение не усомнился, что передо мной не какой-нибудь придворный или кавалергард похожей наружности, оставленный в комнате изображать жертву, а именно он — император Всероссийский, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, Астраханский, Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, и прочая, и прочая.

Все, кто уже успел заглянуть через наши с Дельвигом плечи, наверняка узнали статную фигуру императора, крепкий подбородок и темную шевелюру с уже наметившимися несмотря на юный возраст залысинами. А Владеющие не могли не почувствовать Талант. Могучий, озлобленный и изо всех сил рвущийся наружу. Голова Ивана дергалась во все стороны, а ткань повязки уже вовсю дымилась, едва сдерживая мощь скрытой в закрытых глазах родовой артиллерии.

Государь гневался изо всех монарших сил, однако поделать ничего не мог: толстые веревки крепко притягивали его конечности к стулу, а кляп во рту не превращал любые попытки заговорить в бессвязное, мычание.

В котором, впрочем, угадывалось что-то сердитое, емкое и совершенно не подобающее венценосной особе.

— Что все это значит? — Горчаков шагнул вперед и огляделся по сторонам, будто ожидая увидеть где-то в комнате затаившихся врагов. — Кто посмел?..

— Уж точно не господа кавалергарды. — Я взял протянутый шефом «наган» и ткнул стволом в сторону двери напротив. — Поглядите сами.

Со своего места Горчаков мог увидеть только ноги в начищенных до блеска сапогах, зато я обозревал всю картину целиком: где-то с полдюжины бездыханных тел на полу, облаченных в форму. Анфилада покоев его величества изрядно уступала размахом своей старшей сестре, объединившей парадные залы, однако просматривалась немногим хуже. Уходящая в глубину западного крыла вереница дверей выглядела так, будто кто-то прорывался через нее с боем.

Но явно не одновременно с нами, а куда раньше. Выстрелы еще гремели во дворце, но только на первом этаже. Похоже, группа Скавронского застряла где-то на подступах к Салтыковской лестнице и так и не смогла прорваться наверх… Однако охранявшие жилые покои кавалергарды погибли. И не от наших пуль, хоть и лежали обратив навсегда замолкшие винтовки туда, откуда шли мы с шефом и Горчаковым.

Крови на паркете, коврах и даже украшенных позолотой стенах было предостаточно, но солдат убило не оружие, а кое-что пострашнее. Первого беднягу буквально превратило в мумию — он сморщился и высох чуть ли не до скелета. Почти мгновенно, не успев ни выстрелить, ни даже достать из расстегнутой кобуры револьвер. Так и застыл, сжимая рукоять мертвыми пальцами.

Остальных неведомый враг уничтожил уже куда с меньшим изыском: просто расшвырял силой Таланта, ломая хрупкие человеческие кости об стены или золоченую мебель. Шесть или даже больше крепких, отлично обученных и до зубов вооруженных мужчин умерли быстро и почти без шума. Убийца избавился от телохранителей — тех, кто должен был вывести императора в случае опасности — и удалился через его покои, шагая по трупам. Кавалергарды в Малахитовой гостиной и на лестнице наверняка ничего и не заподозрили.

А Иван все это время сидел здесь. Целый и невредимый, хоть и связанный по рукам и ногам и с кляпом во рту. В относительной безопасности и покое: преданные телохранители или отправились к праотцам, или заняли оборону, и заглянуть в покои государя оказалось попросту некому. Кто-то изрядно постарался, чтобы мы отыскали его именно здесь, именно так и именно сейчас.

И я, кажется, уже догадался, кто именно.

— Ну же, судари, почему вы стоите! — Дельвиг шагнул вперед. — Нужно помочь его величеству!

— Разумеется, ваше преподобие, — отозвался я. — Как только мы убедимся, что он не собирается поджарить нас всех.

Рот у Ивана был крепко заткнут, видеть бедняга нас тоже не мог, зато слышал прекрасно. Не успел я смолкнуть, как он замычал с утроенной силой. То ли требуя немедленно его освободить, то ли клятвенно обещая никому не навредить… А может, наоборот — грозился немедленно нарезать всех царственным взглядом на мелкие кусочки.

— Ваше величество, — Горчаков осторожно приблизился к дергающемуся на стуле государю и протянул руку, — полагаю, вы уже узнали наши голоса. И прежде, чем мы развяжем эти путы, я считаю себя обязанным сообщить, что все здесь исключительно ради вашего блага и в абсолютнейшей степени преданы короне, отечеству и…