Самый обычный звук почему-то показался неуместным и даже чуть жутковатым. Скрытый в бакелитовом корпусе аппарата крохотный колокольчик по всем известным мне законам физики не мог выдать серьезную громкость, однако почему-то все равно гремел набатом, заглушая выстрелы внизу и на набережной.

Наверное, даже «георгиевцы» почувствовали, что это не обычный звонок в императорские покои, а нечто куда большее, способное перевернуть весь сегодняшний день с ног на голову. Владеющие хмуро переглядывались, шеф застыл ледяным изваянием, а чутье внутри верещало изо всех сил. То ли предупреждало о последствиях, то ли таким нелепым образом пыталось извиниться, что не проснулось раньше, когда мы с Горчаковым и остальными задорно ломились к расставленной колдуном ловушке.

Впрочем, я и без всякого дара предвидения ничуть не сомневался — дело плохо. На телефонной трубке из дерева и слегка потемневшей бронзы висела всего одна ниточка грядущих событий. Невесомая, неосязаемая и невидимая, но достаточно прочная, чтобы за нее можно было вытащить дрянь поистине космических масштабов.

— Ваше величество, — Горчаков нерешительно переступил с ноги на ногу, — полагаю, нам следует ответить. Если позволите, я могу…

— Не надо.– Я сунул «наган» в карман плаща. — Я сам.

Никто не возражал. Иван благоразумно предпочел отмолчаться, а больше желающих попросту не нашлось. Даже шеф демонстративно отступил на шаг, освобождая мне дорогу. Словно хотел сказать: действуй — в переговорах я не силен.

Как будто умение трепать языком могло чем-то нам помочь.

Однако больше делать было нечего, и я направился к телефону, который продолжал надрываться на столике в углу. Шел, как на расстрел, на ходу протягивая руку. На том конце провода повисло столько недоброй энергии, что пальцы ощутимо покалывало, в воздух вокруг густел, не желая меня пропускать. Да и сама трубка оказалась неожиданно тяжелой, будто само бытие отчаянно противилось предстоящему разговору.

Но я его, конечно же, не послушал.

— Ну здравствуй, Владимир. Надеюсь, с его величеством все в порядке?

Голос в трубке принадлежал Геловани… но не только ему. Болезнь уже успела изуродовать горло, и колдун вливал в трубку чистую силу Таланта, заставляя примитивную электронику делать то, что ему нужно. Динамик добавлял речи немного шуршащей электронной хрипотцы, но уж точно не смог бы изобразить уродливо-жутковатую полифонию, которую я слышал. Со мной будто говорил не один человек, а сразу несколько. Голоса переливались: то сплетались в унисон, то разбегались по частотам и даже чуть отставали друг от друга, повторяя слова рефреном.

— Полагаю, ты хочешь знать, что все это значит? Как пожелаешь, друг мой — я расскажу.

Колдун продолжил, даже не убедившись, что его слушают. Он все предвидел, с самого начала. Знал даже, кто подойдет к аппарату. Или, что еще хуже, каким-то образом мог наблюдать за нами прямо сейчас.

— А если не пожелаю? — буркнул я.

— Пожелаешь. Ты не из тех, кто прячет голову в песок, — прошелестел хор в трубке. — Пока вы носились со своим драгоценным императором, я без всякой спешки готовился завершить ритуал.

— Вот как… А не рановато? — Я жестом подозвал шефа поближе. — Если мне не изменяет память…

— Приятно слышать твое удивление, Владимир. Хоть меня и несколько разочаровывает, что ты до сих пор не сообразил. — От смеха колдуна трубка загудела под пальцами. — Велесова ночь — отличная дата для проведения сложного и затратного ритуала. Пожалуй, лучше ее не придумаешь. Но если уж дело не терпит, можно выбрать и число пораньше, и даже день. К примеру, сегодняшний вполне подойдет. Особенно когда под рукой такой мощный ингредиент, как кровь влюбленной женщины. — Голоса в динамике вновь разделились, превращаясь в набирающий мощь инфернальный хор. — А у меня ее тут как раз предостаточно!

— Только попробуй! — Я стиснул трубку так, что дерево захрустело. — Ты не посмеешь, или…

— Я уже посмел, друг мой. Все остальное, лишь вопрос времени, — отозвался колдун. — И времени очень недолгого. Так что я от всей души рекомендую вам, судари, подняться на крышу дворца и любоваться зрелищем.

— Каким зрелищем?.. — одними губами прошептал нависший над моим плечом Горчаков. — Что он задумал?

— Скоро узнаете, ваша светлость. — Колдун каким-то непостижимым образом услышал вопрос. — Не могу же я раскрыть все карты заранее. За сим, милостивые судари, позвольте попрощаться. Доброго дня.

Телефонный аппарат смолк, но я еще несколько мгновений стоял, прокручивая в голове разговор. И только потом нашел в себе силы положить трубку.

— Ритуал… ритуал сегодня. — Мне пришлось повторить — в горле неожиданно пересохло, и слова никак не желали выходить наружу. — Сейчас.

— Но где, друг мой? — вздохнул Горчаков. — Даже если вообразить, что у нас хватило бы сил остановить нашего врага, его для начала следует найти.

— Подняться на крышу и любоваться… — я вполголоса повторил слова колдуна. — Он хочет, чтобы мы видели!