Он погладил по волосам задремавшую на его груди жену и лукаво улыбнулся, поглядев на своего приемного деда.

– Поможете мне? А я Линь Яо договорюсь и попрошу его пару учеников из Галлии взять. Лекари в обмен на геологов – хорошая сделка, верно?

***

– Лили, это Шесса, – крепко держа супругу за руку, сказал Ли. Будь его воля, он бы и рот Колючке зажал, чтобы она не наговорила лишнего. – Шесса – помощница лекаря, внучка самого Линь Яо. Ты, наверное, не знаешь, но ее дед – один из самых знаменитых лекарей Катая.

– А она не слишком молода? – тихо спросила Ци по-славски. – Не похожа она на подмастерье.

– Шесса с шести лет помогает деду. Она меня обычно лечила… после экзекуций.

Лилиана замерла. Кьян пару раз обмолвился, что его в юности били, но она и не догадывалась, что настолько сильно. Впрочем, она вспомнила, в каком состоянии нашла его в Степи, и содрогнулась. Ведь он мог умереть тогда!

– Ты был ранен в последнем бою? – спрашивала Лили строго. – Только не ври, я видела след на спине.

– Пустяки, – пожимал плечами Кьян. – Задело немного. Только кожу и распороло.

– Шесса тебя лечила?

– Да, зашила она. Там ничего серьезного, Лили, правда.

Лили вырвала у него руку и низко склонилась перед катаянкой в церемониальном поклоне. Ей было очень стыдно за свое поведение и особенно за мысли. Хрупкая черноглаза девушка смотрела на Лилиану испуганно, не понимая, что происходит, и Ли, улыбаясь уголками губ, пояснил:

– Моя жена выражает тебе почтение за то, что ты меня лечила. Лилиана – дочь лекаря. Она знает, что это непростой труд.

– Скажи ей, что я счастлива служить будущему Императору.

– Шесса, ты хоть не начинай! – сердито буркнул Ли, краснея. – Я – наместник Янгуна. Это очень много.

– А ты все равно готовься. Знаешь же, что дед упрям как осел. Он тебя переиграет.

– Остается только надеяться, что Шунь Тао проживет еще лет десять, – вздохнул Ли. – Потому что я сейчас ну совсем не готов.

– И не мечтай, – грустно сказала Шесса. – Дед, конечно, как может, его поддерживает, но он не маг. Чудес не производит. Сколько Императору осталось – одна мать драконов знает.

А жить в Янгуне, действительно, пока было негде. Но Лили это совершенно не волновало. Кьян обещал ей, что построит для нее дворец, и она верила. А пока ее вполне устраивала простая хижина, где, кроме кровати и стола, и не было ничего. В конце концов, у них в Степи дом был тоже небольшой, намного скромнее, чем у остальных детей хана, но мама упрямо отказывалась переезжать куда либо, а отец с ней по таким мелочам никогда не спорил. И Лили с Кьяном тоже спорить почему-то не хотелось. Хотелось молчать и улыбаться. Единственное, что ей в хижине не понравилось – так это кровать. Как они на этих досках спят? Поэтому она просто скупила в деревне все подушки, какие нашла, и устроила себе свой шатер. И спать на полу на подушках в обнимку было очень удобно.

Правда, Ли спал немного. У него было столько дел – и как только он всё успевал? С магами из Галлии бегал в горы искать железную руду и серебряные жилы, со строителями восстанавливал деревню, с крестьянами закупал продовольствие на зиму. Бывало, что Лили целый день его не видела, он приходил только ночью, а то и вовсе под утро, но она не жаловалась. Всю жизнь у нее перед глазами был такой же неугомонный дед Таман, только тот не небольшой провинцией правил, а целой Степью. Так что поведение Кьяна было для нее привычно. А сама она тем временем упорно учила уже немного знакомый ей язык и осторожно проверяла границы своей власти.

Женой наместника ей быть понравилось. Все женщины должны были ее слушаться. Еду им приносили каждый день, вещи стирали, в доме убирались. Катайцы, конечно, не слишком чистоплотны, но Лили приказала мыть полы в доме каждый день – мыли беспрекословно.

Ли только сейчас начинал понимать, что жена у него, действительно, сокровище. Она с легкостью решала все конфликты и гасила ссоры в деревне, он порой даже вникнуть в ситуацию не успевал, а Лили уже что-то терпеливо объясняла спорщикам, таская с собой Шессу, как переводчика. Пару раз мужчины пытались ей угрожать, но она спокойно щелкнула кнутом, который вновь носила на поясе, и конфликт был мгновенно погашен.

Прозвище Ци – Колючка – приклеилось к ней мгновенно; в лицо ее так называть, кроме Кьяна, не смел никто, но за глаза только так про нее и говорили. Лили знала это, но не обижалась, ей это даже льстило. Ее здесь побаивались и уважали, а, главное, не трогали – а что могло быть лучше?

***

Кьян Ли, как всегда, явился домой поздно, сбросил грязную одежду в угол и буквально накинулся на спящую супругу. Его просто распирало от счастья и нежности. Он принялся целовать ее, с удовольствием понимая, что она даже во сне обвивает его шею руками и тянет на себя. Лили же, сонно приоткрыв один глаз, улыбалась мужу.