Катаец замолчал, переводя дыхание. Такая речь была уже слишком длинной и эмоциональной для нее, он вообще не привык много разговаривать. Радость и хмельной восторг после боя сменился тупой апатией, бок противно дергало.

– Пошли, тебя накормят и обработают рану, – устало кинул он сыну рода Фонг (плохи, видимо, дела рода, если мальчишку в бой послали). – Да не бойся, хотел бы убить – давно бы уже прикончил.

Ли даже протянул руку и помог ему подняться, впрочем, сдернул с него пояс и заставил снять куртку с острыми металлическими полосками на рукавах, и ножи метательные, закрепленные на бедре, тоже отобрал. Нечего искушать его понапрасну. Еще ударит в спину от отчаяния. Тоже – дедов внук. Кьян Ли прекрасно помнил, каким он был до Колючки. Как же ему всё-таки повезло, просто невероятно повезло, что она его выбрала. У него есть настоящая семья, которая его любит и верит в него. Осталось только вернуть свою жену домой, а это, пожалуй, будет сложнее, чем бой с небесным драконом. А парня жалко, конечно. Надо с ним поговорить и объяснить, что он имеет право стать кем-то большим, чем оружием императора.

Кьян Ли молча наблюдал за Лилианой, боясь даже окликнуть ее. Он никогда не видел ее такой. Она стояла на коленях в огороде, ковырялась в земле и что-то напевала. Такая спокойная! Такая тихая! Да нужен ли он ей вообще? Похоже, у нее и без него всё хорошо. Стоило развернуться и поехать домой, но он все равно смотрел и не мог насмотреться.

Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо. Кьян обернулся, недоумевая. Здесь он даже не испытывал страха. Не было этих реакций, вбитых в него годами. Если бы в Катае кто-то незаметно подкрался к нему со спины, он бы выхватил оружие и попытался бы как минимум вырубить этого глупца. А здесь он просто улыбался и кивал лорду Оберлингу. И это тоже было странно. Улыбаться он раньше не умел. Максимилиан приложил палец к губам и кивнул головой в сторону замка. Ли спокойно последовал за ним.

– Что у тебя? – спросил Оберлинг, когда они отошли подальше. – Что с восстанием?

– Император пока у власти. Преемника так и не назначил, – вздохнул катаец. – Упрямый старый пень! А Янгун мой. Я теперь официальный наместник с самыми широкими полномочиями.

– Ты рад?

– Наверное.

В голосе Ли не слышно особой уверенности.

– Что не так?

– Да всё не так, – признавался он. – Столько проблем! Там такая нищета! Даже дома наместника нет, вот совсем нет. Его Цань Мо сжег когда-то с криком «все должны быть равны». Люди разбежались. Земля разорена – в этом году никто ничего не сажал. Я приехал за Лили – а куда я ее приведу? Во временную хижину? Она разве для этого создана? Ей дворец нужен.

– Не хочешь спросить у нее самой?

– Уже, наверное, не хочу, – отворачивался Кьян Ли. – Ей здесь хорошо. Я рад.

– А что всё-таки произошло у вас?

– Я и сам плохо понимаю. Кажется, она подумала, что у меня другая женщина, – катаец криво улыбнулся. – И сама для себя всё решила. Вы знаете, она это любит – сама всё решать.

– Так не было женщины?

– Да какая женщина! Шесса разве женщина? Ей пятнадцать. Она помощница лекаря, всегда со мной возилась. Шесса мне как сестра, да она и есть сестра. Такая же внучка императора, как я.

– Но об этом ты Лили, конечно же, не сказал?

– А она слушала?

– Ли… с женщинами надо разговаривать. Послушай старика. Они другие. Им нужно говорить, что они красивые. Что у них глаза там, губы, руки…

– Зачем говорить цветку лотоса, что он красив? – удивился Ли. – Зачем говорить дождю, что он мокрый?

– Не выпендривайся и просто скажи, что любишь ее, – отвесил ему подзатыльник Макс. – Хотя в твоем случае я не уверен, что это сработает. Может, Лили тебя и слушать не станет. Она тут с ума сходила все эти дни. Выгонит тебя, наговорит глупостей, а потом сама реветь будет. Характер у нее… Извини, Ли. Пороли ее мало.

– Она воин, – усмехнулся Ли.

Характер… А что характер? Сильная она, знает, чего хочет, может за себя постоять. Разве это плохо? В Катае да для жены наместника, а потом – с чем дракон не шутит – Императрицы, ее характер идеален. Во всяком случае Кьян Ли был очарован своей Колючкой и совершенно не хотел бы в ней что-то менять. Но поговорить нужно. В конце концов, он мужчина. Ее муж. И хотя он вроде бы должен быть главным, они оба знали, что это не так, потому что единственное место, где она безоговорочно подчинялась ему – это постель.

От такого направления мыслей у Ли по телу прошлась горячая волна. Он хотел ее. Какие разговоры, после поговорят! И никуда он не поедет без нее. Нужно будет – свяжет как колбасу и с собой увезет. А будет сопротивляться – есть немало способов ее заткнуть. Ли, пока жил без нее, «Руководство» вдоль и поперек изучил, чуть ли не наизусть знал, и теперь очень хотел попробовать все то, что оттуда подчерпнул.

– Я могу остаться? – спрашивал он Оберлинга, не догадываясь, как он выглядит со стороны.

Максимилиан смотрел на него с мягким одобрением. Парень поменялся, повзрослел за короткое время. Это чувствуется и в расправленных плечах, и в спокойном взгляде – глаза он больше не опускает, и в голосе. Даже движения у Ли стали плавными и полными уверенности. Сейчас он явно принял для себя какое-то решение, и впервые за все время Оберлинг готов поставить на него, а не на свою внучку.

– Ты член семьи, – обнимал его Максимилиан. – Не нужно задавать таких вопросов. Мой дом всегда открыт для тебя.