– Умение подметать еще никому в жизни не повредило, – сурово ответила леди Оберлинг. – А будешь ныть – дам еще и тряпку. Ничего, твоя матушка всё умеет по дому делать, и мыть, и готовить, и стирать. Никогда не знаешь, как жизнь повернется. Выгонят твоего Кьяна из Катая – придется стать самостоятельной. Учись, деточка.

В стане повстанцев оживление. Они так давно ждали этого дня! Императорская армия приближается. Не пройдет и пары дней, как они будут здесь! Разве не этого добивался Цань Мо? Он обещал своим людям победу, и первый шаг был – одолеть передовое войска императора.

Кьян Ли не обольщался настроением народа. Он понимал, что три тысячи – это вообще не армия. Стоит Императору подать знак – и в Янгун придет тридцать тысяч, а то и триста. Именно поэтому так важно сейчас разгромить противника, чтобы показать, что повстанцы – серьезные противники и с ними лучше вести переговоры, а не воевать.

Ли очень надеялся сейчас на Шань Тайлина. Один из приближенных к императору гуаней, он должен пытаться хоть как-то воздействовать на Шунь Тао.

А повстанцев было чуть больше тысячи. И всадников среди них не было вовсе – прокормить лошадей в Янгуне было просто невозможно.

Ли никогда не учился военной науке, все, что он знал о построении войск, было поведано ему Максимилианом Оберлингом в одну темную ночь в замке Нефф. А Огненный дракон Галлии воевал здесь, в этих местах и в битве на реке Рынь одержал свою известнейшую победу.

У Ли было то, чего не было у Оберлинга: погонщики драконов, и он намеревался этим преимуществом воспользоваться. Их было девять человек; он – десятый. Все были опытными воинами. Ли, пожалуй, был самым юным из них.

Всех людей катаец разделил на отряды по двадцать пять человек, поставил над ними главного. Из стрелков отобрал два десятка тех, кто попадал в мишени – они должны укрыться в роще. Остальные пусть палят с пригорка, пугают народ.

– Ваша задача, – объяснял он им, – привлечь внимание. Вам ничего не угрожает: сюда положим мешки с песком, палите из-за них. Арбалетчики даже не поймут, откуда стрельба. И непременно обратят свои выстрелы в вашу сторону. Императорское войско ведет Цу Гайно. Он опытный воин, но уже старый, не гибкий. Привык полагаться на опыт. А опыта использования огнестрельного оружия у него нет, и с погонщиками он не воевал.

– А что погонщики? – спрашивали его сотники. – Что они могут сделать? Река далеко. Даже Цу Гайно не пойдет к реке, он хоть и старый, но из ума не выжил.

– Если он не пойдет к реке, река придет к нему, – убедительно отвечал Кьян Ли. – Копайте отводные каналы.

Благодаря письмам Шань Тайлина, у Ли были точные сведения о маршруте императорской армии и ее составе. На всякий случай он запретил выход из лагеря и поставил часовых; впрочем, про планы битвы знали только сотники. Любой из них мог предать, но Ли не зря заранее послал к Цань Мо верных людей. Они следили за общими настроениями и докладывали ему. Народ Ли просто боготворил, то и дело называя его «сыном Огненного дракона». Формально он был ему никак не сыном, но опровергать такую удобную легенду не собирался, и даже статую Максимилиана в центре деревни планировал обновить, когда деньги появятся.

Как ни странно, народу нравилась и Лилиана. То, как она расправилась с Цань Мо, то, как ловко она управлялась с кнутом и метко стреляла, всех восхищало. Ее уже называли девой-воительницей.

Зря он ее отпустил. Ли остро не хватало ее безусловного одобрения и насмешливых взглядов. Да и просто – хотелось прижаться к ней и хоть немного выдохнуть. Без нее не выдыхалось. Как быстро он привык к ее присутствию! И всё же он понимал, что поступил правильно – в замке Нефф она в абсолютной безопасности. Не стоит рисковать самым дорогим, что у тебя есть.

Императорское войско показалось на горизонте ближе к полудню. Их ждали. Затрубили трубы, затрещала земля, понеслась, поднимая клубы пыли, конница. Никто и не подумал предупреждать или пытаться вести переговоры – повстанцев и за людей не считали.

Все было так, как и ожидал Ли. Как полвека назад. Катай уже давно не выдумывает ничего нового и совершенно не учится на своих ошибках. И на чужих тоже не учится. Неужели трудно вспомнить, что много лет назад франкийцы также разделили войска, за что и поплатились? Сейчас их пехоту, далеко отставшую от конницы, возьмут в клещи укрывшиеся повстанцы, а в спину им выстрелят из рощи.

Сам Ли ждал сигнала от стрелков, не без труда удерживая рвавшегося в бой дракона. Рядом тихо стояли остальные погонщинки. Они улыбались.

Император не жаловал их род. Много лет они были никому не нужны. А сегодня пришел час их триумфа.

Страшный грохот заставил вздрогуть и дернуться вперед; дымовая завеса скрывала их. Конники угодили в ловушку: среди людей Ли были убийцы, а уж они-то знали, как можно подготовить мины и замаскировать ямы. Конница была приговорена с самого начала, а стрелки, хоть и никудышные, сумеют попасть в такую кучу противника. Чтобы добить их, достаточно двоих погонщиков и одного отводного канала.