К Ллойду не оставалось равнодушных. Одни стелились перед ним, мечтая хотя бы на мгновение дотронуться до его превосходительства, а иные лишь кидали гневные взгляды, уставленные в спину. Первые были надоедливы в своем избытке, вторые были скучны в своём робком однообразии. Куда интереснее был третий типаж его окружения. Эти персонажи были куда любопытнее прочих, к тому же встречались сравнительно редко в общей массе.

С их слов, они не испытывали к графу романтических чувств, при этом вознося в кумиры и идолы. Честно заметить, их обожание куда больше докучало мужчине, чем внимание первых. Из них редко можно было получить хоть какую-то выгоду, кроме минутной забавы.

Все они увязываясь за ним тенью и подражали каждому шагу, старательно стирали границы его личного пространства, но при этом оставались лишь жалкими подражателями. Но и среди подобных глупцов нашёлся тот, кто рядом с ними блистал умом. Спенсер Уэйд оказался исключением, которое лишь подтвердило правило. Он ловко смекнул, что лишь отражая поведение Аддерли — многого он не добьется, а потому решил стать дополнением к нему. Сам герцог называл его своим учеником, но Спенс же предпочитал представляться вторым пилотом.

Его трюк сработал как нельзя лучше: он проводил время с теми, кто был недостаточно хорош для Ллойда, или же утешал несчастных, к которым мужчина уже потерял интерес. Но тут его сообразительность иссякла: заигравшись, он считал, что и впрямь достоин их внимания, а тень величия известного Казановы лишь мешает ему.

— Значит так, — отрезал он, опуская ворот белой рубашки. — Умоляю тебя. Первый раз в жизни я прошу тебя о чем-либо.

Они стояли в длинном широком коридоре, приглушенный свет в котором позволял настроиться на нужную атмосферу. Спенсер уже несколько минут крутился перед отражением, пытаясь привести себя в должный вид, но раз за разом находил всё новые изъяны, поправляя то пиджак, то прическу, то меняя положение колец на пальцах. Ллойд же закончил не начав, лишь коротко улыбнувшись себе в зеркало, и теперь стоял у противоположной стены, наблюдая за другом.

— Ты просишь меня о чем-либо чаще, чем говоришь с собственной матерью, — Аддерли лишь усмехнулся, рассматривая парня в отражении.

— Впервые я прошу тебя о чем-то серьезном, — уточнил тот, снова задирая воротник, придирчиво всматриваясь в зеркало. — Как только ты поймешь, что у меня хоть что-то получается… Христа ради, свали как можно дальше.

— Как скажешь, — Ллойд выпустил смешок и приблизился к Уэйду со спины. Развернув товарища к себе, он схватился за воротничок моментально придавая ему нужное положение.

Аддерли редко признавался себе в этом, но Спенсер был отнюдь недурен собой, из-за чего его вечная суета перед зеркалами была просто бесполезной нелепостью. Что бы кто не говорил, а красота, по мнению Ллойда, — данность, которую определяет природа. У тебя она либо есть, либо нет, бесполезно пытаться скрыть её отсутствие или подчеркнуть наличие.

Уэйд безусловно выиграл в этой генетической лотерее: светло-зеленые глаза, оттеняемые каштановыми волнистыми прядями, что спадали на высокий лоб, казались почти салатовыми, из-за чего весь его образ светился. Прямой нос мог казаться коротким на другом лице, но округлая форма челюсти Спенса перекликалась с ним как нельзя лучше. Пожалуй, парнишка мог бы даже стать достойным конкурентом в его ремесле, обладай он чуть большей харизмой.

— Золотое правило на сегодня, — он лишь придирчиво осмотрел отражение, игнорируя помощь мужчины. — Правило трех В: Восхищать, вдохновлять и взывать, — он снова увлёкся своим отражением.

Вновь тихо засмеявшись, Ллойд шагнул в сторону массивных дверей, которые вели в зал, где уже собралась большая часть приглашенных гостей. Граф же считал, что приходить вовремя на мероприятия подобного уровня — моветон. Почувствовав, что Спенсер отвлёкся от самолюбования и нагнал его, он вступил:

— Я тысячу раз говорил тебе, дружище, — по мере приближения к дверям, его голос становился всё бархатистее, мужчина всё глубже погружался в образ. — Мастерства обольщения не достичь стратегией. Авантюризм на уровне профессии. Это полёт мысли, сила и краска слова, — он широко махнул рукой, заставляя Уэйда пошатнуться, чтобы не получить по лицу. — Хитросплетение лести и жалости. Вспомни хоть одно своё золотое правило, которое работало.

— Всё бывает впервые, — лишь фыркнул тот, распахивая перед ними двери.

В глаза тут же ударило множество огней, а тело обволокла яркая музыка, заставляющая конечности плавно двигаться в такт без воли их хозяев. Помещение пестрило убранством и разнообразием нарядов. Великолепие подобных мероприятий давно приелось им, а потому, даже не обратив внимания на десятки пар глаз, что уставились на них, Ллойд лишь прошептал Уэйду, склонив голову:

— Ты изучил сегодняшнюю публику? — он коротко махнул кому-то из толпы, что радостно приветствовал его.

— Обижаешь, — усмехнулся Спенс и окинул зал приценивающимся взглядом, выцепляя знакомые лица. — На два часа, — дождавшись, пока мужчина посмотрит в нужную сторону, он продолжил. — Леди Конли.

Аддерли выдавил улыбку, смотря на женщину, чье когда-то красивое лицо было омрачено возрастом.

— Похоронила трех мужей и бесчисленное количество женихов, всё их состояние прибирая к рукам, — закончив, он кинул взгляд на спутника, в чьих глазах было явное сомнение.