— Я никого не уговариваю, Лиза, — парировал Лазарев. — Просто объяснил ему, что если он попробует выкинуть нечто подобное, то очень крупно пожалеет. Я заключил для него два десятка успешных сделок. Если он решит сейчас выставить нашу фирму, то потеряет куда больше. Тем более что он сам виноват.

— В красках, значит, расписал ему последствия?

— Верно, Ваня.

— Молодец.

— И без тебя знаю, — не удержался от ответной улыбки Лазарев.

Дверь за его спиной открылась, и в кабинет тихо вошла официантка. Поставила перед Алексеем бокал с коньяком и серебряное блюдце с горячими влажными полотенцами. Персонал «Императора» прекрасно знал потребности и предпочтения своих клиентов.

Вольский не упустил случая проводить точеную фигурку в форме весьма недвусмысленным взглядом. При этом сделал это настолько выразительно, что Елизавета даже поморщилась.

— Боже, да ты бы её ещё обслюнявил, — закатила она глаза. — Мерзость.

— Поверь, я бы сделал это с превеликим удовольствием, — тут же нашёлся Вольский и рассмеялся, на что Елизавета лишь фыркнула.

Глядя на них, Роман лишь покачал головой. Скорее уж ад замёрзнет, чем Алексей станет вести себя хоть чуть менее вызывающе и заносчиво. И вульгарно. И высокомерно. Подобных эпитетов Роман смог бы подобрать ещё много. Но есть ли смысл тратить на это время? Да и так ли это важно? Сейчас, здесь, он сидел в окружении самых настоящих акул. Эти трое адвокатов работали с ним в одной фирме. Четыре старших и лучших адвоката фирмы. И собрались они тут для обсуждения одного и весьма конкретного дела.

— Итак, все выбрали своих щенков? — поинтересовался Вольский, одним глотком допив свой бокал.

Иван и Елизавета кивнули. Впрочем, Вольский и так знал, кого они выбрали. Лишь один из них затянул с выбором до последнего момента. Алексей посмотрел на Лазарева.

— Роман?

— Да. Как раз сегодня подал его документы в отдел кадров. Он выходит с понедельника, как и ваши ребята.

— И?

— И что?

— Кто это? — с нажимом потребовал Вольский, но Роман лишь тихо рассмеялся и покачал головой.

— А тебе всё пойди да расскажи?

— О, зато я могу, — тут же не без злого удовольствия влезла в их разговор Голицына. — Похоже, что наш дорогой Рома в этот раз решил нас всех удивить.

— Удивить? — переспросил Смирнов.

Лиза хищно улыбнулась.

— Да. Я уже просмотрела документы его мальчика. Двадцать лет. Совсем зелёный ещё. Он даже не учится на юриста.

Вольский и Смирнов с удивлением уставились на Лазарева, а тот скривился.

— Быстро тебе сообщили, — недовольно произнес он, на что Елизавета кокетливо улыбнулась.

— Дворняжку себе нашёл? — расхохотался Вольский. — Неужели ты настолько отчаялся, что в этот раз решил сдаться вообще без боя?

Роман отрицательно покачал головой.

— Отнюдь, Лёша. На самом деле я весьма уверен в том, что в этот раз выиграю. Да и для работы младшим помощником диплом с лицензией ему не нужен. Этой работой всегда занимались студенты.

— Студенты, — тут же брезгливо повторил Вольский. — Люди, хотя бы способные отличить свою задницу от тех бумажек, которые им полагается разгребать.

— Если ты не забыл, выбор кандидатов всегда оставался личной прерогативой, — тут же напомнил ему Роман.

— Да что ты?!

— Да. И поэтому хочу предложить новое пари. Увеличим ставку. Если, конечно, ты не боишься.

Сидящие за столом люди с интересом посмотрели на него.

— Что? Настолько уверен в своей победе? — уточнил Смирнов с интересом, и Лазарев кивнул.

— Да. Обычно мы ставим по сто тысяч.

— И?

— Поднимем в пять раз. Полмиллиона.

Остальные переглянулись.

— В чём подвох? — тут же с подозрением потребовал Вольский.

— Никаких подвохов. Моя дворняжка против ваших породистых щенков. Все, кто проиграл, платят.

Это было то, что его отец называл превентивным ударом. Бей первым. Заставь твоих противников реагировать, а не ставить собственные условия. Роман не раз убеждался в том, насколько действенной может быть эта тактика. Огорошить. Вывести из равновесия. А затем добить. И не важно, где происходит действие. Дуэль или же зал суда. Он мог сделать это в любом месте. Суть не в деньгах. Пятьсот тысяч не такая большая сумма для таких, как они. Важен сам факт агрессии.

— Я согласен! — тут же заявил Вольский. — Полмиллиона.

— Я тоже, — вслед за ним согласилась Голицына.

Единственным, кто все еще раздумывал, оставался Смирнов. Иван не был аристократом. Простолюдин, добившийся своего положения исключительно благодаря собственным навыкам, решительности, практически звериному упорству и желанию идти вперёд и не останавливаться. Даже по головам других, если это потребуется. Так что Роман прекрасно понимал, что дело не в деньгах. Они у него имелись в достатке. Значит, в чём-то другом.