Я даже не удивлюсь, если выяснится, что он публично заявил что-нибудь подобное. Типа всем, кто будет сотрудничать с изгоем, придётся несладко.

Даже лезу в интернет, чтобы убедиться. Но нет. О моём изгнании есть только официальное постановление на сайте дворянской палаты и заметки на новостных порталах. Семья хранит молчание.

Делаю выводы. Грозиных боятся, как огня. Не напрасно, конечно же, но такое поведение бывших партнёров всё равно удивляет.

Ладно. Я запомню. А сетевым сервисам направлю претензию. Они не имеют права отказывать мне в сотрудничестве.

Решаю никому не перезванивать. Перемена короткая, мне надо сосредоточиться на занятиях.

Убираю телефон, и тут как раз начинается новый урок.

После его окончания сразу собираю вещи и направляюсь к выходу, ни на кого не обращая внимания. Анастасия смотрит вслед, будто хочет что-то сказать, но не решается. Жаров кривится, как будто мимо него проходит вонючий бродяга.

Выйдя на крыльцо, дожидаюсь нужного человека. Пока жду, чувствую себя каким-то экспонатом. Каждый считает своим долгом окатить меня взглядом — от любопытного до презрительного.

— Привет, Саш, — вдруг раздаётся тихий голос рядом.

— Надя? Привет.

Надежда Серебрякова. Толстушка, которая, как я думал, обиделась на меня за тот откровенный разговор в столовой.

С того дня я ни разу её не видел. Но и в школе бывал нечасто, честно говоря.

И за это время Надя успела здорово измениться. Вместо спутанных волос — аккуратное каре, вместо обкусанных ногтей — скромный, но приятный маникюр. И она похудела, это сильно заметно.

— Отлично выглядишь, — говорю я.

— Спасибо, — расцветает девушка. — Это… всё благодаря тебе.

— Нет, конечно. Ты сама всё делаешь. Я просто подтолкнул в нужном направлении.

— Всё равно спасибо! — восклицает Надежда, и её пухлые (но уже не жирные) щёчки заливаются румянцем. — Саша, я слышала, у тебя проблемы?

— Никаких проблем.

— Но как же. Тебя ведь…

— Забудь. Всё будет в порядке.

— Слушай, я поговорила с отцом! — Серебрякова продолжает стоять на своём. — Он сказал, что готов помочь вам с матерью. Он даже готов обсудить принятие вас в род.

Ого. Неожиданно. Интересно, на каких условиях?

Хотя о чём это я. Становиться Серебряковым не собираюсь. Лучше останусь Грозиным.

— Спасибо, Надя. Перешли мне номер своего отца. Он ведь барон, не так ли?

— Да, — кивает Надежда, доставая смартфон.

— Если понадобится помощь, я ему позвоню.

Не успевает она перекинуть мне номер, как на крыльце появляется тот, кого я всё это время ждал. На ходу благодарю Надю и бросаюсь за ним.

— Булатов! Подожди, есть разговор.

Сын барона оглядывается на меня и бурчит:

— Чего тебе, изгой?

— Давно ты стал таким хамлом, Бориска? — преграждаю ему путь. — Наверное, с тех пор как я заставил тебе извиниться перед Надей?

— Чего надо, спрашиваю? — хмуро гнёт своё толстяк.

— Хочу попросить, чтобы ты передал кое-что своему отцу. Ты ведь слышал, что мы теперь работаем вместе?

— Ну.

— Так вот, скажи, что я всегда буду рад видеть его в совете акционеров Цитаты. Вне зависимости от того, кто ещё будет вынужден уйти.

— Ни фига не понял, — бормочет Булатов-младший.

— Тебе и не надо. Твой отец поймёт. И вот ещё что: скажи, я рад, что у него такие щедрые друзья. Не всякий может подарить простолюдинам прибыльную недвижимость.

При этих словах Борис бледнеет и приоткрывает рот. Да-да, мой хороший. Я уже раскопал историю про парня, которого ты избил и оставил инвалидом. А по твоей реакции понятно, что эта история — правда.

— Всё запомнил? — спрашиваю я. — Передай слово в слово. Увидимся!

Оставляя ошеломлённого Булатова за спиной, иду к своей машине. А по дороге достаю телефон. Пора перезвонить всем тем, кто пытался связаться со мной во время уроков.

Решаю начать с Алексея.

— Наконец-то! — отвечает тот. — Александр, как ты? Всё в порядке?

— Конечно. Разве что-то случилось? — спрашиваю я, садясь в Ауди.

Водитель вопросительно смотрит на меня через зеркало. Жестом показываю, что пока стоим.

— Ты что, не слышал? Вас официально объявили изгоями. Прости, я не смог затянуть дело. Юрий надавил на нужные рычаги.