Так очевидно, что даже смешно. И немного обидно, что Булатов с Белозерской не воспринимают меня всерьёз.

Впрочем, это только на руку. Слишком просто, да. Но мне сейчас важнее победа, чем соревнование.

— Опасно? — Игнат сдвигает очки на кончик носа и смотрит на барона поверх стёкол. — Что это значит, ваше благородие? Вы мне угрожаете?

— Нет-нет. Я про то, что будет много издержек, головная боль на несколько месяцев… Оно тебе надо? — барон разводит руками. — Давай поговорим после собрания, ладно? Хочу угостить тебя обедом.

— Посмотрим, — бурчит Игнат и направляется к выходу.

Когда дверь за ним тихо закрывается, я спрашиваю:

— Превосходно, решение принято. Теперь в совете остались только дворяне, не так ли? Мне это по душе.

— Мне тоже, Александр, — хищно улыбается Белозерская.

«Глупый сопляк! С радостью запрыгнул в ловушку, которую мы подготовили!» — так и читается в её глазах.

— Мы должны ещё что-то обсудить? — с невинным видом интересуюсь я.

— Конечно, — кивает барон. — Есть много вещей по новой стратегии. Давайте постараемся закончить до обеда. Я сегодня не завтракал.

— Тогда приступим, — киваю я, доставая документы. — У вас имеются какие-то вопросы, ваше благородие?

Как ни удивительно, последующее собрание проходит весьма плодотворно. Похоже, что мои враги действительно решили принять новую стратегию. Кто бы сомневался. Барон изначально был за, а у графини теперь нет выбора.

Надеюсь, она всё же понимает, что такие перемены необходимы Цитате.

Хотя какая мне разница, в общем-то. Достаточно скоро я вышвырну графиню из совета акционеров. А если получится — вообще из компании. Пока не решил, но кое-какие идеи для этого у меня имеются.

Когда мы заканчиваем, я спускаюсь на подземную парковку и оглядываюсь. Красный Эльбрус Ольги ещё здесь. Прекрасно. Значит, она всё-таки решила меня дождаться.

Оля сидит за рулём и нервно курит. Судя по количеству окурков возле машины, она приговорила уже целую пачку.

— Наконец-то, — бурчит она, увидев меня, и выбрасывает очередной окурок. — Садись.

— Это приказ, сударыня? — уточняю я, не сдвигаясь с места.

Она смотрит на меня так, будто пытаясь задавить взглядом. Но потом качает головой и опускает глаза.

— Нет, конечно. Садись, пожалуйста. Давай поговорим.

— Так-то лучше, — обхожу автомобиль и падаю на пассажирское. — Не знал, что ты куришь.

— Я бросила. Но два часа назад опять начала! — отвечает Ольга, крутя в пальцах зажигалку. — Что это было, Александр? Почему ты проголосовал за это решение?

— Потому что вас бы всё равно исключили. Это был тактический ход, чтобы усыпить бдительность врагов. И чтобы барон смог подлизнуть Игнату.

Объясняю, что к чему, и Оля сразу же оттаивает. В её глазах появляется азартный блеск.

— Надо же, — говорит она. — А ты ещё умнее, чем я думала.

— Спасибо за комплимент. Надеюсь, ты не решила, что я тебя кинул?

— Нет. Просто немного растерялась, скажем так. Юристу уже позвонила, — будто оправдываясь, говорит Ольга. — Сегодня же подам на графиню в суд.

— А что насчёт Игната?

— Я поговорила с ним. Он тоже не дурак и понял, что барон намерен выкупить его долю. Но на моё предложение тоже согласился.

— Как это?

— Он хочет продать половину мне, а половину Булатову.

— Вот как, — задумчиво произношу я. — Понятно. Он и правда очень осторожный человек. Решил ни с кем не ссориться.

— На самом деле он давно хотел продать долю. Ему надоело, что Цитата не приносит прибыли. А теперь ещё и вся эта возня в совете.

— Что ж, пусть так. Всё же лучше, чем если бы барон выкупил все его акции.

— Конечно. Как твой дедушка? — участливо спрашивает Ольга. — Всё в порядке?

— Более-менее. Операция прошла хорошо, он выберется.

У меня в кармане начинает вибрировать телефон. Мама.

— Одну секунду, — говорю я и отвечаю: — Алло?

— Саша, — замогильным голосом говорит мама. — Нас изгнали. Мне только что звонили из дворянской палаты. С этой минуты я не княжна, а ты не княжич. Юрий выгнал нас из рода!

Хоть я и ждал этого, новость всё равно как пощёчина. Кровь приливает к голове, в ушах лёгкий звон. Чувство несправедливости сдавливает глотку.

— Тише, — успокаивающе говорю я матери. — Это временно, слышишь? Может быть, всего на несколько дней.

— Я понимаю. Надеюсь на это. Вдруг папа… — споткнувшись, Анна со слезами в голосе заканчивает: — Вдруг он умрёт.