Залпом выпив виски, Юрий резко наклоняется ко мне. Будто коршун, неожиданно пикирующий на добычу. Но я спокойно сижу как сидел, и делаю ещё один глоток кофе.

Дядя скалится и снова спрашивает:

— Чего ты хочешь? Откуда ты, сука, взялся? Ты где-то там жил шестнадцать лет, не лез в наши дела, какого хрена тебе сейчас понадобилось?

— Хочу взять то, что моё по праву. Только и всего.

— По какому праву? Ты бастард. Сын х*й знает кого.

— Я сын своей матери и внук князя. Этого достаточно. И я был официально признан членом рода давным-давно.

— Только всем было на это плевать, пока ты не явился на день рождения князя, урод, — рычит Юрий. — По факту ты и так был изгоем. Зачем решил поднять башку?

— Я ведь уже сказал, — спокойно отвечаю я, пропуская оскорбления мимо ушей.

— На что ты рассчитываешь? На долю в Династии?

— В том числе. Вы поэтому так беситесь? Не хотите делиться?

— Не хочу, — медленно качая головой, отвечает Юрий. Блеск в его глазах становится сумасшедшим. — Тем более с тобой.

— Ну, это не вам решать.

— Ты правда думаешь, что если старик тебя признает, то всё станет хорошо? Даже если мне вдруг станет на тебя плевать, то все остальные радостно примут тебя?

— Меня это не слишком волнует. Я намерен взять своё, а что подумают другие — неважно.

— Ой, зря, — вновь качает головой дядя. — Ты не представляешь, во что вмешиваешься. Или ты думаешь, что Алексей будет вечно тебя поддерживать? Сегодня ему это выгодно, а завтра он размажет тебя по асфальту.

— В этой семье все друг другу враги. Меня уже просветили, спасибо. И я смог лично в этом убедиться.

— Молодец. Только мне кажется, ты не до конца врубаешься, что это значит.

— С каждой секундой врубаюсь всё лучше, дядя.

— Хватит меня так называть. Бесит.

Юрий вновь наливает в бокал виски и откидывается на диване. Оценивающе осматривает меня с ног до головы и усмехается.

— Давай так, бастард. Тебе ведь деньги нужны, да? Хочешь кусок от Династии, хочешь примазаться к славному роду Грозиных.

— Вы что, предлагаете мне взятку?

— Я предлагаю тебе состояние. Сколько ты хочешь, чтобы я больше никогда о тебе не услышал?

— Такой суммы нет.

— Сто пятьдесят миллионов рублей, — дядя хлопает ладонью по спинке дивана. — В любой валюте. Сегодня же. Если грамотно распорядишься, сможешь до конца жизни не работать.

Допиваю кофе и с усмешкой ставлю чашку на столик.

— Кто вам сказал, что я не хочу работать?

— Хочешь — работай, мне без разницы. С этими деньгами сможешь открыть своё дело.

— У меня уже есть своё дело.

— Да сука! — вскрикивает Юрий. — Не зли меня, ублюдок. Я предлагаю тебе большие бабки, чтобы ты отсюда свалил. Забери свою мамашу и езжай куда-нибудь в Сибирь, а лучше в Австралию! Там тепло и ёб**ые кенгуру, тебе понравится.

— Всегда мечтал увидеть диких кенгуру. Их больше шестидесяти видов, вы знали?

— Хватит испытывать мои нервы. Клянусь, они на пределе.

Испытующе смотрю Юрию в глаза, делая вид, что раздумываю над его предложением. А на самом деле пытаюсь понять, почему он так сильно хочет от меня избавиться? Даже готов заплатить.

Просто не хочет делить Династию с ещё одним Грозиным? Нет, вряд ли всё так просто. У корпорации полно акционеров даже без членов семьи. К тому же акционер в такой компании не равно управленец. Это не Цитата. Без высокой должности ты не будешь принимать никаких решений, структура совсем другая.

Тогда в чём же дело?

— Я готов подумать над вашим предложением, — доверительно произношу. — Но при одном условии.

— Ты не можешь ставить мне условия. Отвечай просто: да или нет?

— Объясните мне, в чём причина вашей ненависти. Скажу честно: сейчас вы мне кажетесь неуравновешенным грубияном, который непонятно как может занимать должность управляющего директора Династии.

Глаза дяди снова вспыхивают гневом, но я продолжаю:

— Только я уверен, что это не так. Иначе вы бы не смогли руководить огромной компанией. Вы ведёте себя так именно со мной, и я хочу понять, почему.

Юрий смотрит на меня своим пылающим, как адское пламя, взглядом. Вдруг рассмеявшись, он поднимает бокал:

— Ладно, признаю! Какие-то черты Грозиных в тебе есть. Какой же ты упёртый, это просто пи***ц.

Невозмутимо пожимаю плечами и молчу. Кажется, дядя всё-таки намерен что-то мне объяснить.

Помедлив, он говорит:

— Понимаешь, бастард, ты раздражаешь меня самим своим существованием. Меня бесит, что ты есть, понимаешь? Бесит, что тебя признали вместо того, чтобы прикончить или отправить куда-нибудь в глушь и забыть. Бесит, что моей младшей сестрёнке опять простили её косяк вместо того, чтобы как следует наказать!