— Понятия не имею, ваше сиятельство. Почему вы спрашиваете?

Цокнув языком, Жаров наклоняется ко мне:

— Видишь ли, есть одна вещь. Вообще, это корпоративная тайна, но ты наверняка скоро и так её узнаешь. Поэтому скажу. Доля в Династии, которая положена тебе по праву рождения, сейчас принадлежит мне.

Молча киваю, не знаю, что на это ответить. Виталий как-то говорил, что моя доля принадлежит стороннему акционеру. Кто бы мог подумать, что этот акционер — именно князь Жаров.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу расставаться с таким ценным активом, — продолжает он. — И я не думаю, что вчерашний изгой имеет право заседать в управляющем совете Династии.

— Простите за откровенность, это не вам решать. Если доля принадлежит мне по праву рождения, то вы будете вынуждены её отдать.

— Ну, там не всё не так просто, мой дорогой. Тебе стоит дважды подумать, хочешь ли ты влезать в большую игру. Потому что владение пятью процентами Династии — это весомый повод для чего угодно. Ты так не думаешь?

Илья Романович, не прощаясь, разворачивается и направляется к выходу из зала. Его вопрос повисает в воздухе.

«Большая игра, говорите, — думаю я. — Увы, Илья Романович. Я уже ввязался в неё. И продолжу играть, несмотря на ваши или чьи-либо ещё угрозы».

Князь Илья Жаров

В конце мероприятия директор просит сфотографироваться с ним для газеты. Не могу отказать, но после этого отвожу его в сторону и говорю:

— Послушайте, вы всё-таки поставили меня в неловкое положение. Я вам что, артист, который должен без конца улыбаться на камеру?

— Александр, ты же сам сказал, что мой род может воспользоваться тем, что поддержал тебя.

— Да, но я не говорил, что вы можете воспользоваться мной, — железным тоном говорю я. — Про журналистов речи не было. Я не собирался отвечать на провокационные вопросы о моём роде и бизнесе.

— Ты и не стал отвечать, — разводит руками директор.

— Тем не менее, вопросы звучали. Теперь они просто напишут, что Александр Грозин отказался дать комментарии, и это даст почву для слухов.

— Уж прости, но почва и так есть.

— Послушайте, хватит увиливать! Вы меня подставили и должны будете это компенсировать, — с нажимом произношу я.

— Компенсировать? — директор хмурится. — Не забывайся, Александр. Мы всё сделали, как договаривались.

— Нет. Из уютного школьного мероприятия вы устроили публичное событие. В котором я не собирался участвовать, но был вынужден.

На самом деле, никто не мешал мне просто отказаться выступать, когда я увидел журналистов и вообще количество гостей. Я сделал это специально, чтобы потом надавить на директора.

Пожевав губами, он мрачно бурчит:

— Чего ты хочешь?

— Устройте мне встречу с вашим графом. Думаю, мы найдём что обсудить.

— Никаких проблем, — тут же отвечает директор.

Должно быть, он считает, что легко отделался. Так и есть, конечно, но тем самым он просто перекинул ответственность на графа. Теперь уже ему придётся отвечать передо мной за это дурацкое событие.

Пожимаем друг другу руки, и я отправляюсь в класс. Отменили только первый урок, остальные занятия будут по расписанию.

Одноклассники старательно делают вид, что ничего не произошло. Булатов вообще пытается меня не замечать. Настя, наоборот, заигрывает. Постоянно стреляет в меня глазками, а когда я смотрю на неё, то опускает взгляд и кокетливо хлопает ресницами.

— Что, Грозин, почувствовал себя знаменитостью? — с издёвкой спрашивает Андрей Жаров.

— Я и есть знаменитость. В последнее время про меня часто пишут. Тебе ли не знать, — отвечаю я.

— Только поводы какие-то стрёмные, — морщится Андрей.

— Что поделать, у меня есть враги. Потерпи немного, скоро обо мне заговорят иначе.

— С чего бы? Даже если перестанешь быть изгоем, всё равно останешься бастардом.

— Ты правда думаешь, что происхождение — это самое важное?

— В дворянском мире да, — уверенно отвечает Жаров.

— Увы, ты не прав. То, какой ты человек, гораздо важнее. Можно быть, например, наследником князя, но при этом оставаться придурком, которого никто не будет уважать. Лишь имитировать уважение.