Они смеялись, рыдали, стонали, кричали и требовали, требовали, требовали!

«Остановись!», «хватит!», «сдайся!»…

Как будто я стану слушать непонятно кого! Разбежались!

Хорошо хоть моя персональная шизуха не беспокоила, но и без неё всё было не слишком весело.

С какого-то момента падения перестали быть мягким и нежными. Конечно, сравниться с лавой или даже мостом ножей они не могли, и, тем не менее, боль причиняли изрядную. А потому, каждый раз шагая в пустоту я внутренне напрягался и сжимался в комочек, надеясь, что вот сейчас вот точно всё будет нормально.

Увы, угадывал далеко не всегда.

Тем не менее, странное испытание шло довольно бойко. Ровно до того момента, как я оказался на здоровенной платформе. Совершенно пустой, лишённой куба в центре и не имеющей никаких других выходов. Каждое падение с неё, каждый прыжок, каждая попытка нащупать незримый путь заканчивалась полётом вниз и ударом – сильным или мягким, по настроению моих мучителей.

И вот тут-то меня проняло по-настоящему.

Выхода не было. Вообще никакого. Подсказок не было. Вообще никаких. Помощи не было. Вообще никакой. Как выбираться – неясно.

Я перепробовал, наверное, все возможные способы, ну или, по-крайней мере, те из них, что пришли в голову.

Без-ре-зуль-тат-но!!!

Ничего не помогало. Спуска вниз не существовало.

Тогда я начал кричать, молить, ругаться, короче говоря, пытался достучаться до Тор-илы. И снова полный провал. Владычица мира мёртвых и не думала снисходить до моих жалобных стонов, лишь глумливое эхо вторило мне, перевирая слова и мерзко хохоча.

И ничего больше.

Я несколько раз перепроверил всё – с нулевым результатом.

Пришлось признать, что решительно не понимаю, как следует поступать дальше и чего от меня хотят. В чём вообще смысл этого идиотского задания?

Чем больше я думал, тем больше злился и тем громче хохотало эхо за спиной.

– Нет, что-то ты делаешь неправильно, Саша, - решил я, наконец. – Давай-ка попустись, дружок. Глядишь, полегчает чуточку.

Нужно было перевести дух, успокоиться, собраться с мыслями и вновь изучить окружающее пространство, что я и сделал. Но на сей раз решил взять паузу в прыжках и внимательно осмотреться по сторонам: вдруг пропустил что-нибудь важное.

Один круг, второй, третий. Ничего запоминающегося. И всё же что-то не давало покоя. Определённо, я упускал какую-то важную деталь, за которую зацепилось моё подсознание, заставляющее раз за разом перепроверять всё, но на этот раз – спокойно, без нервов.

И на очередном забеге мне показалось, что вдалеке виднеется слабое свечение. Я прищурился, стараясь понять – не померещилось ли. Нет! Не померещилось.

Там и правда слабо блестел свет и чем сильнее я вглядывался, тем заметнее он становился.

– Да! – я не сдержал восторженного крика. – Иди сюда!!!

С каждой минутой свет всё приближался, из слабой точки он превратился в хорошо различимое сияние, после заполонил собой весь небосвод, обступил меня, прогнал тьму, разорвав её на клочки и обратя в ничто…

А в следующую секунду я стоял посреди безжизненной равнины и моргал, смотря снизу вверх на Тор-Илу.

– Прошёл ты испытание, хвалю и отпускаю и буду ждать тебя и обращённых вновь. Иди скорей, задерживать я боле не желаю, вернись в бесплодный край, где щедро проливаешь кровь.

Сказав это, она склонила голову и отвернулась, а я начал растворяться в воздухе, так и не поняв до конца, что же это такое было.

***

Я открыл глаза, осмотрелся по сторонам и увидел милое, но встревоженное лицо Лены над головой. Давно меня не посещали видения из дома, а сейчас было особенно приятно встретиться с любимой, напитаться силой её образа, вдыхать её аромат, слушать голос…

Попытался подняться, но тело не слушалось.

– Лежи давай, герой! – прикрикнула на меня Лена, не позволяя встать. – Куда тебе с такой температурой?

Виски резко заломило, перед глазами всё начало расплываться, грудь сдавило сухим колким кашлем, и я застонал.

На этот раз сон решил показать прошлое: тот день, когда я бросился в реку спасать тонущего мужика и едва не умер от воспаления лёгких.

Жуткий холод накатил со всех сторон, я мёрз и горел одновременно, не в силах ни остыть, ни согреться, проваливаясь в бред и выныривая из омута беспамятства, чтобы увидеть любимые глаза, беспокойство в них, страх, чтобы почувствовать касание нежных пальцев.