Они тоже не спешили начинать диалог.

Так мы и стояли несколько минут, пока, наконец, Малоун не махнул рукой.

– К бесам всё. Слушай, Аластар…

– Да?

– Мы скоро помрём. Все.

Я не стал спорить с очевидным и кивнул, прося продолжить.

– Мы всё покумекали, поговорили, значит, - он тяжело выдохнул, сплюнул, крякнул умолк.

– И? – я решил не затягивать представление и двигаться к развязке.

– Нам не выбраться никак, - подключилась к разговору Гормлейт. – Людьми.

Последнее слово она почти выплюнула перекошенным, сведённым спазмом ртом, а на лице её не осталось ни кровинки. Лишь в глазах читалась невыносимая борьба с самой собой, с воспитанием, с заученным страхом перед искажёнными.

Мы с Сюин, если так подумать, сослужили беглецам плохую службу. Больше месяца четверо искажённых путешествовали, ели, спали, дрались, смеялись и плакали бок о бок с ними. Стали своими. Были приняты в круг.

И когда это произошло, страх перед сделкой с демоном заметно потускнел.

Ну а когда на горизонте замаячила смерть, которой – теперь уже точно – никак нельзя было избежать, когда жажда жизни взвыла в голос, когда голод, пробирающий до печёнок, стал совершенно невыносим… Тогда-то наша близость и подсказала им выход. Ну а что: вон, экзекуторы - нормальные ребята, да и демон, вроде, не так страшен, как доблестные гейские паладины. Чего б не рискнуть?

Вот только всё будет не так просто, увы…

– Хотите уйти монстрами? Такими, как я?

– Всё лучше, чем помереть тут с голоду, - буркнул Малоун.

– А о душе подумал?

– Ты, помнится, её сохранил.

– В теории, - я сделал неопределённый жест рукой, потому как, говоря на чистоту, не был до конца уверен в искренности Айш-нора и отсутствии в нашем договоре мелкого шрифта.

Ну а что, вдруг Судии благодаря такой сделке получают эксклюзивное право первыми экзаменовать душу подчинённого после того, как тот покинет тварный мир? А с моим послужным списком, наработанным за последние месяцы, можно не сомневаться куда именно попаду.

На их недоумённые взгляды добавил:

– Кто знает, какие условия он выставит вам.

– Он… не будет забирать души, - чуть смущённо ответила Гормлейт.

Я выругался.

– И давно уже сговорились?

– Когда ждали, - виновато ответил Малоун. – Но Великий сказал, что без тебя ничего не выйдет.

– Он объяснил почему?

Они дружно кивнули.

Я снова выругался. На этот раз – забористей.

– И вас ничего не смущает?

– Нет! – решительно ответили оба.

– Даже то, что половина не переживёт обращения?

Они опять кивнули.

– Мы готовы.

– Может, хотя бы не все? Ну там, самые слабые, или наоборот – сильные. А оставшуюся еду разделим на остальных.

– Все, - решительно возразила Гормлейт. – Мы договорились. Примем судьбу вместе. Как поднимали бунт. Как резали королевских солдат. Как дрались. Сообща.

Я выругался в третий раз. Матерился так, что у самого уши свернулись в трубочки и очень захотелось отправиться в дальнее плаванье, ну или открыть мастерскую по пошиву обуви. Они слушали молча, не перебивая, не отводя глаз. И только грустно и беспомощно улыбались.

Закончив, я произнёс:

– А ебись оно всё конём! Я пошёл за зверьми Судий. Помрёте – сами будете виноваты.

***

Подходящую тварюшку мы отыскали легко, что и не удивительно: Великая Пустошь кишела демоническими животными, которые не то, чтобы прятались.

Мы с близнецами привычно уже разделали её. После этого я попытался ещё раз воззвать к разуму товарищей по несчастью, но те упорствовали в своём заблуждении, и не мне было их переубеждать. Сам радостно, в припрыжку побежал договариваться с демоном, стоило только на горизонте запахнуть преждевременной кончиной.

А потому, скрепя сердце, я согласился с неизбежным.

Лагерь постарались обезопасить от нападений со стороны, понатыкав ловушек и организовав посты, которые предстояло занять Сюин, Фотини и близнецам.

Я предложил заранее нацедить крови, но Айш-нор категорически отверг этот план, сказав, что так оно не работает. Оставалось только готовиться к тому, что придётся, аки эмо, непрерывно резать вдоль. Ну да мне не привыкать, глядишь, такими темпами скоро полюблю, когда меня ломают полностью.