— Ужин, моя госпожа, — оторвал её от размышлений вернувшийся Прус.

— Поставь на стол, — бросила Астия, не оборачиваясь.

За спиной послышался шорох шагов, стук подноса, лёгкое позвякивание столовых приборов…

— И помни. Я жду тебя через час, — добавила женщина.

— Я помню, сиятельная…

Усевшись за стол, высокородная первым делом налила себе из кувшина вина, сделала пару глотков и, удовлетворённо кивнув (южные вина ей нравились больше имперских), принялась за еду. В отличие от напитка, местная снедь не шла ни в какое сравнение с изысканной кухней императорского дворца и домов магической знати. Выбирать, тем не менее, не приходилось. Вся роскошь осталась в столице, походные условия излишеств не предусматривали.

К отсутствию роскоши Астия относилась спокойно. Успела привыкнуть к ней ещё в детстве, поэтому не считала её чем-то значимым.

Единственная дочь короля Стаура, она появилась на свет, когда старая Империя давно умерла, а новая ещё не возникла. Ни красотой, ни харизмой, ни магическим даром принцесса не обладала, поэтому венценосный папаша воспринимал её как наследницу постольку-поскольку, без энтузиазма. А вот в качестве выгодного вложения в кого-нибудь из соседей — наоборот. По крайней мере, претенденты в зятья возникали при королевском дворе с завидной регулярностью. Однако и исчезали они, отвергнутые королём, столь же часто и безвозвратно.

Шли годы, принцесса росла, перспективных женихов становилось всё меньше, а фавориток-любовниц у стареющего короля становилось всё больше. Увы, забабахать себе ещё одного наследника, пусть даже незаконнорожденного, у Стаура не получалось. То ли порчу на него какой-нибудь маг наложил, то ли его покойная нелюбимая жёнушка прокляла перед смертью, то ли это была просто судьба, но в итоге всё закончилось тем, что король стал попросту одержим идеей бессмертия. Ну, или хотя бы продлением собственной жизни раз эдак в десять-пятнадцать. И даже претендентов на руку дочери он начал теперь рассматривать, как исполнителей этой «великой миссии».

Астия своего отца ненавидела. Именно он, как ей думалось, являлся главным виновником всех её бед: непривлекательной внешности, отсутствия дара, рано умершей матери, пренебрежения со стороны королевского окружения, отношения к ней как к предмету, игрушке, товару для дипломатии и торговли с соседями… Но, с другой стороны, её главным достоинством, какое не замечали в упор ни король, ни придворные, ни потенциальные женихи, было то, что от своего ненавистного папеньки она смогла унаследовать острый ум, желание быть счастливой и редкое для большинства её круга умение извлекать выгоду из собственных недостатков.

Когда ей исполнилось двадцать пять, а король Стаур отверг очередного случайного жениха, Астия решила взять процесс поиска и сватовства в свои руки. Не потому, что ей очень хотелось замуж, а потому что она наконец поняла, как можно исполнить мечту, лелеемую с самого детства. Или, скорее, две разных мечты, исполняющихся последовательно: получить магический дар и превратиться в красавицу. Именно так, а не наоборот. Поскольку навести на себя красоту с помощью волшебства — задача, в общем и целом, решаемая, а вот научиться магичить с помощью красоты ещё ни у кого в этой жизни не получалось.

Подготовка заняла у Астии год. Будущим мужем она назначила одного весьма перспективного герцога. Его владение располагалось к востоку от королевства, но напрямую с ним не граничило. Всего за пятнадцать лет правитель герцогства Тир смог мирно расширить его территорию раза примерно в два, поднял экономику, переманил к себе много сильных волшебников, заключил достаточно выгодные союзы и соглашения с десятком подобных властителей, выиграл парочку войн и, вообще, считался отличным воином, успешным руководителем, неплохим дипломатом и признанным покорителем женских сердец…

Последнее, к слову, Астию нисколько не беспокоило и препятствием к её будущему замужеству не являлось. Брачный союз с господином Тирениусом она собиралась заключить не из-за любовных томлений, а из чистого прагматизма. Тем более что самому герцогу подобный союз приносил только плюсы. И тоже, не в плане романтики, а по политической выгоде. Породниться со Стауром и объединить, по факту, два государства — упустить такой шанс, как абсолютно верно предположила принцесса, такой, как Тирениус, не смог бы ни при каких обстоятельствах…

Когда подготовка закончилась и почти все фигуры были расставлены на доске, Астия занялась наконец собственным нелюбимым папашей. Как бы невзначай она подкинула ему древний манускрипт, специально приобретённый через подставных лиц в одном магическом ордене. «Документ» будто случайно затерялся среди вороха корреспонденции, поступающей каждый день в королевскую канцелярию. Наиболее важные письма ложились на стол сюзерену. Подсунуть под них манускрипт проблем не составило…