И у них это почти получилось.

Почти — потому что когда накачанная энергией защитная сфера смяла-таки с десяток щитов и заставила прячущихся за ними лучников и алебардистов отойти ко второму тележному ряду, по призрачной плёнке врезали стреломёты. Так же, как час назад, местная магия ничего не смогла противопоставить кумулятивной струе, разогретой до тысячи с лишним градусов. Защитная сфера лопнула, словно воздушный шарик из сказки про Пятачка, Винни Пуха, Сову и день рождения ослика.

«Бумкнуло» действительно знатно. Причём, ударило, в основном, по тем, кто подпитывал маг-энергией защитные построения. Через руну «познание» я отчётливо видел, как рухнули бездыханными десятка четыре магов, идущие следом за атакующими повозки солдатами.

Дальше уже пошло обычное избиение. Лишившиеся командования пехотинцы, пытаясь спастись, метались среди дыма и пламени и, как обезумевшие, бросались на наши позиции, лезли через повозки, ныряли под днища, бились о выставленные щиты. И гибли, гибли, гибли под стрелами и заклятьями, ударами копий и алебард. Руки поднимали лишь те, кто случайно вываливался из толпы и до кого, наконец, доходило: спасение только в плену.

В плен после этой бойни попали немногие. Менее одной тысячи из пятнадцати шедших на помощь уже уничтоженному корпусу Нария. Магов среди пленённых не оказалось. Сколько из них погибло от «греческого огня», сколько от стрел, скольких затоптали свои же — мы не подсчитывали. Неизвестной осталась и судьба командующей корпусом Дарши. Среди обгорелых трупов её никто не искал. Всех убитых имперцев мы просто похоронили. В нескольких братских могилах, на выходе из распадка между холмами. С нашей стороны потерь практически не было: всего два десятка «двухсотых» и полсотни раненых.

Вообще, в сражении у переправ, южной и северной, мы потеряли около тысячи человек. Не так уж и много, если сравнивать с тем, сколько потеряли имперцы. Одних только пленных набралось столько же, сколько у нас оставалось в строю бойцов. Что с ними делать, вопросов не возникало. Основную часть сдавшихся составляли ополченцы из близлежащих провинций. Воевать они не стремились, но в том, чтобы находиться при армии, ничего предосудительного не видели. И даже наоборот.

Лишив их оружия и положив каждому по паре курушек в день, мы получили то, чего нам так не хватало в походе от Пустограда — вспомогательные, сапёрные и строительные войска. Нормальный такой аутсорсинг в средневеково-магическом антураже. Тем более что с финансами проблем теперь не было. Три корпусные казны, захваченные после боёв у мостов и около Прошт, позволяли нам «ни в чём себе не отказывать». В разумных пределах конечно, а не швыряясь деньгами налево-направо…

Военный быт после таких «организационных решений» стал более упорядоченным.

Около Прошт мы простояли примерно неделю, приводя в порядок войска, имущество, вооружение, ожидая подвоза из Пустограда новых боеприпасов для катапульт, осуществляя разведку и выстраивая планы по продолжению военной кампании.

Полевой лагерь «со всеми удобствами» бывшие пленные выстроили нам за один день. Они же занимались теперь наведением переправ через мелкие реки и «отвечали» за обеспечение армии продовольствием. Последнее, как объяснил мне Тур, являлось привычным делом для всех здешних войн. Кормить всякую армию можно было или с помощью массовых реквизиций, сиречь, банального грабежа, или через торговлю, правильно организованную и грамотно поданную.

Отправлять по окрестностям вооружённые до зубов продотряды мы посчитали неэффективным и неразумным. Вместо них разъяснять пейзанам новую политику «партии и правительства» отправились два десятка команд, состоящих, по большей части из местных, но возглавляемых рунными мастерами из Драарана. В помощь последним придавались по два-три опытных воина, для солидности.

В вопросе, как выбивать из граждан ненужные им излишки, драаранцам в этом мире не было равных. Причём, насколько я знал, батальеры частенько обходились при этом вообще без членовредительства. Одним только даром убеждения да малой толикой личной харизмы. Злые языки, правда, поговаривали, что в большинстве случаев убеждение подпиралось стоящей поблизости дракалерой и полусотней вооружённых бойцов за спиной, но кто в наше время верит каким-то там злым языкам? Только клеветники и завистники, больше некому…

Местные уроженцы, как объяснил мне Тур, должны были придавать этой миссии легитимность. Мол, уходили они в имперскую армию, а вернулись из нашей и в том же ранге. Для любого крестьянина это верный знак, что власть поменялась. А если им за изъятое ещё и деньги заплатят (пусть и не в полном объёме), да пообещают, что налоги за этот год с них взимать не будут, убеждение по поводу власти лишь укрепится…

Честно сказать, в эти управленческие решения я не особенно верил. Как оказалось, зря. Всё получилось так, как предсказывал Тур. Сельские куркули для виду немного покочевряжились, поскрипели извилинами, но в итоге безоговорочно прогнулись под новую власть. Имперских магов они ненавидели, но терпели — деваться-то некуда. И едва появилась возможность переметнуться, сразу это и сделали. Тем более что на прямой вопрос «А если имперцы вернутся?» они получили столь же прямой ответ: «Империя рухнула, её армия уничтожена».

По факту, не совсем верно (кое-какие войска у Конклава остались), но, по сути, эти остатки нам уже не соперники. После того разгрома, что мы учинили четырём из пяти имеющихся у Империи корпусов, последний, задействованный на охране столицы, нам теперь на один зубок. Расфигачим спецсредствами и не почешемся. А ежели и тогда не уймутся, раскатаем в тончайший блин колёсами «вагенбургов»…

«Куда теперь?» — этот вопрос стал главным на нашем ближайшем после сражения совещании.