Сегодня встреча ривийца и Астии выдалась особенно страстной.

Они, как обычно, уединились в личном шатре южанина. Чародейка, чтобы не «смущать» окружающих, накинула на шатёр магический полог, и — понеслось.

Первые полчаса Астия о делах не думала, сосредоточившись исключительно на удовлетворении собственной похоти, и только когда получаемая от секса энергия перевалила за определённый предел, она наконец приступила к тому, что собиралась сделать после разговора с бывшей невестой Ашкарти…

—…что может быть важнее? — удивилась Алина.

— То, что случилось сегодня, — подняла палец сиятельная. — Ты, кстати, уже почувствовала изменения в потоках энергии?

Собеседница осторожно кивнула:

— В общем… да. Магии вроде много, но она вся какая-то… неупорядоченная.

— Тебе эта неупорядоченность не мешает? — «обеспокоилась» высокородная.

— Нет. Не мешает. Я собираю любую.

— В том числе, рунную? — невинно поинтересовалась Астия.

— Спросите об этом у Эрхан-бея, — усмехнулась Алина.

Фраза просто сочилась сарказмом, но гостья сделала вид, что ничего не заметила.

— Да, ты права. Пожалуй, спрошу… Но, в принципе, это не тот вопрос, который нам нужен.

— А какой нужен?

— Нам нужен тот, ответа на который у начальника гвардии нет. Зато он есть у иммунного. Потому что сегодня иммунный разрушил камни Баат.

— Камни Баат?! Все? — изумилась Алина.

— Все, что хранились в пяти священных городах.

— Но… как?! Он же не мог находиться одновременно в пяти местах!.. Или мог?

— Не знаю, девочка, — покачала головой Астия. — Мог, не мог… Скорее всего, не мог, но тем не менее у него это получилось.

— И… чем это нам грозит?

— То, что на самой поверхности — маги больше не могут пополнять свои внутренние запасы энергии просто так. Они больше не могут взаимодействовать с энергопотоками без посредников, напрямую. До сего дня за раскинутое над Империи магополе отвечали камни Баат, установленные и настроенные императором. Сегодня все пять камней перестали функционировать.

— Разве для нас это плохо? — усомнилась Алина.

— Для тебя нет, для меня пока что терпимо, но для большинства имперских волшебников — сущая катастрофа. Они не привыкли к дефициту энергии и ни к чему подобному не готовились.

— А вы? — в упор посмотрела на Астию хозяйка шатра.

— Я — готовилась, — хмыкнула гостья. — И у меня достаточно артефактов, чтобы… эээ… при некоторой экономии продержаться полгода, а то и год.

— А потом?

— А потом я стану обычной женщиной.

— И вы так просто об этом говорите? — всплеснула руками Алина.

— Я не всегда была чародейкой, — вздохнула сиятельная. — Поэтому для меня такой переход… пусть неприятный, но всё же терпимый. Да, придётся отказаться от многих прежних привычек, но это не самое страшное, что может случиться.

— И что же, по-вашему, самое страшное?

— Самое страшное, если вместо ушедшей магии возникнет другая, та, для которой такие как я и ты — лишние элементы мозаики. Ведь всякий кризис — это не только проблемы, но и возможности. И если проблемы достанутся нам, а возможности нашим противникам…

— Кого вы боитесь, Астия? — перебила чародейку Алина. — Иммунного? Императора? Бывших друзей из Конклава?

Глаза у сиятельной на мгновение потемнели, а затем она мрачно проговорила:

— Того, кто живёт под дворцом.

— Вы его когда-нибудь видели?

— Нет, — дёрнула щекой Астия. — Но я видела его тень.

— И?

— Это было ужасно. И это одна из причин, почему я ненавижу Империю и императора. Такие, как Горш, существовать не должны.