Разговор, что шёл между бывшим судьёй Великого герцогства Тир и бывшей соперницей Астии, показался высокородной весьма и весьма интересным. Ситуацией они владели не хуже неё. Мало того, планы на то, как использовать обхаживаемого ими иммунного, во многом совпадали с такими же, которые Астия давеча излагала бывшей невесте Ашкарти. Иммунный был нужен им для того же: завладеть хранящимся под дворцом источником магии «минус» и провести над ним какой-то сомнительный ритуал. О его цели иллюзий сиятельная не питала. Рейна с Аршафом так же, как и она, желали неограниченной власти. Власти над новой магией, а через неё и над миром.

Ну что же, цель, безусловно, достойная. Вот только когда к ней движутся сразу несколько претендентов, результат может оказаться совершенно иным, чем тот, на который рассчитывают. О том, что опекающие иммунного «заговорщики» и в мыслях не держат, что соискателей приза может быть несколько, сиятельную порадовало. В таких условиях нет ничего лучше, чем находиться в тени и потихоньку дёргать участников гонки за ниточки, контролируя каждый их шаг и позволяя им расчищать дорогу для тех, кто идёт следом.

По ходу разговора Астия более-менее вникла в детали плана, составленного мятежниками. Пусть и не до конца, но даже того, что она услышала, хватило, чтобы скорректировать собственный, сделав его ещё более эффективным.

Теперь, если всё пройдёт так, как надо, Астии, а вместе с ней и Алине, вообще не понадобится выходить на сцену до самого последнего акта этой «любительской пьески». Практически всё за них должны будут сделать сами мятежники. Благо, что следить за иммунным можно уже без проблем.

Эта дурочка Рейна сама подсадила часть своего астрального образа в маг-оболочку иммунного и подсадила к себе часть его. Наверное, думала, что таким способом привяжет «Леннира с севера» максимально надёжно. Примерно так же как раньше, когда она ещё называлась «богиней любовной страсти». Хотя сам способ, честно сказать, неплохой. Но только когда нет «третьего лишнего». А лишний сегодня имелся. Точнее, имелась. Лишняя. И не какая-нибудь, а дочь короля Стаура, наследница настоящей драконовой магии…

Лёгкое колебание сигнальных заклятий Астия ощутила на четверть секунды раньше бывшей «богини» и тут же переключила их на себя.

«Ого! Да это же сам иммунный!»

Лучшего момента для исполнения первой части своего плана нельзя было и придумать.

Быстренько разбудив Эрхан-бея, высокородная изобразила очередной порыв страсти.

Начальник ривийской гвардии не подкачал. Его объятия оказались крепки, чресла тверды, желания необузданны…

В лагерь я возвращался на автопилоте, словно сомнамбула. Не помню, как выбирался из рощи, не помню, как седлал лошадь, не помню, как отвечал на вопросы постов и секретов по типу «пароль-отзыв»… Перед глазами всё расплывалось, а если сливалось заново, то опять и опять в одну и ту же картину… где Рей и Аршаф… в том состоянии, когда никакие объяснения уже не нужны…

Конечно, я мог попытаться утешить себя, сказав, что это иллюзия, но, увы, это была бы неправда.

Потому что иллюзии я там не почувствовал. И значит, всё что случилось, случилось на самом деле.

Недаром, выходит, «погонщик» говорил о предательстве. Он знал. Заранее и, видимо, просто хотел подготовить меня к неизбежному.

Ну что же, ему это удалось. И это, наверное, правильно. Розовые очки снять лучше сейчас, ещё до того, как будет покончено с этой вонючей Империей, императором и лицемерами-магами. Пацан обещал, пацан сделал. А что будет дальше, его не касается. Может валить куда хочет, теперь тут и без него разберутся…

В себя я пришёл, только когда очутился возле собственного шатра в центре лагеря.

И в то же мгновение на меня накатило неожиданное спокойствие. Как будто внутри щёлкнул какой-то невидимый тумблер, полностью очистив сознание от ненужных эмоций.

— Никого не пускать без моего личного распоряжения, — бросил я охраняющим вход, увешанным рунными артефактами батальерам.

Излишества в моём походном жилище отсутствовали. Стол, полдюжины стульев, дощатая кровать (к слову, одноместная), стойка с оружием, три сундука, один из которых «тот самый», с ковчегом из Горок, обшитым серебряными пластинами и исписанный рунами «ничего интересного»… Плюс мягкий ковёр на полу, где так приятно барахтаться с дамой сердца…