— О том, что «когда одна ипостась исчезнет, а сердца превратятся в пыль, хозяин двух полюсов сразится с магом без магии среди призрачных стен, и, кто победит в этой битве, тот и укажет миру дорогу в тысячу лет», — процитировал маг.

— И это всё? — поднял я бровь. — Маловато, однако… для абсолютной уверенности.

— Я понимаю ваш скептицизм, — наклонил голову Ризен. — Но вы сами легко можете убедиться в обратном.

— Ну, и каким же образом?

— Вы можете лично прибыть в Арладар, хоть в одиночку, хоть со всей армией, и попытаться войти во дворец. Ворота города будут для вас открыты. Все войска, какие ещё остались у императора, сейчас дислоцируются восточнее и южнее столицы. С юга на Араладар движется армия нового ривийского взира. С востока нам угрожают шайки восточных варваров. Император отдал приказ не препятствовать вам в походе на первый священный город, и этот приказ я исполню.

— Зачем ему это? Он и вправду надеется одолеть магией того, кого никакая магия не берёт?

— Просто вы нужны ему живым, и он надеется вас обмануть.

— Обмануть? В чём?

— Он собирается принести вас в жертву своему альтер-эго Горшу, — бесхитростно пояснил маг. — Император Ашкар уверен, что сила иммунного поможет создать, а затем контролировать новую магию, с помощью которой он подчинит весь мир.

— Однако и самомнение у этого вашего… императора, — пробормотал я, чуток прифигев от услышанного.

— Что есть, то есть, — не стал спорить гость.

— Понятно. А вам-то это зачем? — смерил я его испытующим взглядом. — Вам нафига помогать этому безумцу с его безумными планами? Вы же не идиот… Ну, в смысле, не выглядите идиотом, каким можно помыкать как угодно. Вы же ведь наверняка понимаете… не можете не понимать, что в новом раскладе вашему императору потребуются новые исполнители. Ведь если в руках у него будет весь мир, зачем ему такие помощники, что обладают свободой воли? Зачем ему какой-то Конклав, если он станет всеведущим и всемогущим?

— Всё так, господин Краум. Всё так. Я тоже об этом думал, — выдохнул с тоской собеседник. — Старый мир, в любом случае, уже умер, а новый… Нового я просто боюсь. Но я ничего не могу противопоставить ни вам, ни нашему вечно юному императору. Поэтому сегодня я просто плыву по течению. Просто плыву. Да…

Я усмехнулся и покачал головой. Попавшего в жернова господина верховного можно было лишь пожалеть, но в мои планы жалеть его не входило.

— Ну и как с таким настроением вы собираетесь спасать мир, господин Ризен?

— Настроение и намерение отнюдь не одно и то же, — фыркнул глава Конклава. — Спасать мир не всегда можно только огнём и мечом. Иногда это легче сделать с помощью знания.

— И вы собираетесь этим знанием поделиться? — взглянул я на него с интересом. — А как же ваше задание и император? Неужели он и это санкционировал?

— Он ничего не санкционировал, ему всё равно, — дёрнул щекой верховный.

— А вам, получается, нет?

— Да. Мне и вправду не всё равно, — вскинулся Ризен. — Вы можете думать всё что угодно, но я не хочу, чтобы победил император.

— Почему?

— Потому что я знаю, что будет с миром, если он победит. Мир превратится в ад. И если до того мига, как вы уничтожили камни Баат, ещё можно было на что-то надеяться, что зло и добро хоть как-то друг друга уравновешивают, то теперь уже нет никакой надежды. У условно доброго Ашкара осталась только одна дорога: разрушить все сдержки и противовесы и окончательно превратиться в такого же Горша, как и его альтер-эго.

— Надеетесь, у меня будет по-другому?

— Надеюсь, господин Краум, — кивнул собеседник. — Потому что вы и ваши друзья — величина неопределённая. Вы можете повернуть этот мир как в ту, так и в другую сторону, и, значит, у мира есть шанс. Поэтому я и решил помочь вам, а не императору.

— Помочь знанием, а не магией? — уточнил я на всякий случай.

— Именно так. Знанием. И я готов рассказать обо всём, что знаю об этом мире и магии.

— Отлично, господин Ризен, — потёр я мысленно руки. — Тогда для начала, к примеру… расскажите мне всё, что вы знаете о моих друзьях. Кто они, сколько им лет, откуда они появились, почему помогают мне, а не вам, за что они ненавидят Империю?..

У Самаана мы не задержались. Уже на следующие сутки выдвинулись к столице Империи.

Пленного Ризена поместили в одну из «гуситских» повозок, под охрану четверых батальеров-противомагов. Наручники с него не снимали. На всякий пожарный, а то ведь мало ли что.

Каждый вечер его приводили ко мне в походный шатёр, и мы беседовали до полуночи, после чего я вызывал охрану, и его уводили обратно в передвижную тюрьму.

Верховный врать не пытался. Руна «познание» работала на износ и проверяла на «честность» едва ли не каждое его слово. Хотя, конечно, он мог говорить не всю правду, и это как раз объяснимо. Всякий пытающийся играть в откровенность, хоть разик, да что-нибудь утаит. Причём, не самое важное, а, вероятней всего, только то, что может повредить ему лично.