Последнее у него навряд ли получится, даже при всём желании. Запугать тоже — против иммунного и армии, уже испробовавшей вкус настоящей победы, никакие магические ухищрения не помогут. Перейти на сторону противника — в этом нашёлся бы смысл неделю назад, но никак не сейчас. Сейчас, после Шаонара, даже верховный маг — фигура не слишком сильная. Без подпитки энергией его можно задавить пускай и не быстро, зато гарантированно.

Поэтому, хочешь не хочешь, остаются лишь два варианта.

Первый: чувак приехал, чтобы обговорить условия сдачи.

Второй: предложить перемирие.

И то, и другое не подходит мне от слова совсем. Потому что капитуляция может быть только безоговорочная, а перемирие никому здесь и нафиг не нужно. Не для того сюда шли, чтобы какие-то перемирия заключать, да ещё с тем, для кого обмануть — что высморкаться. И это я даже не про верховного, а про его патрона — вечно живого хозяина Великой Империи…

Ризена я обнаружил в специальном шатре в центре лагеря. Снаружи шатер охраняли парни с каторги во главе с Буром. Внутри рядом с верховным дежурили шестеро увешанных рунными артефактами батальеров. На запястьях у мага красовались антимагические наручники — их у нас оставалось ещё штук пятнадцать.

Тур в шатёр не входил, сообщив перед пологом:

— Ризен сказал, говорить будет только с тобой. И чтобы никого из нас рядом не было… ну, в смысле, тех, кто был вместе с тобой у Пустой горы.

— И вы согласились? — прищурился я на «охотника».

— Согласились, не согласились — какая разница? — пожал он плечами. — Как ты решишь, так и будет. Скажешь, будем присутствовать. Не скажешь, не будем.

Я хмыкнул, но развивать эту тему не стал. Просто хлопнул охотника по плечу и вошёл внутрь.

— Оставьте нас, — приказал я противомагам своей баталии, когда вдоволь насмотрелся на гостя, сидящего, скрестив ноги, на грубой циновке.

Драаранцы ушли.

Я уселся на циновку напротив.

— Я вас представлял по-другому, — разлепил рот верховный.

Голос у него оказался скрипучим, как у не смазанной дверцы.

— Не скажу, что этим расстроен, — изобразил я усмешку.

— Расцеплять будете? — приподнял скованные руки глава Конклава.

Я покачал головой.

— Нет, так нет, — не стал настаивать Ризен. — Как, кстати, мне к вам обращаться?

— Называйте меня… господин Краум.

— Понятно… господин Краум. Моё имя, я полагаю, вы знаете.

— Знаю. И предлагаю сразу перейти к делу. Зачем вы здесь? Что вы хотите, господин Ризен?

Верховный вздохнул:

— Вы не поверите, господин Краум. Я здесь, чтобы спасти этот мир.

— Всего лишь? — поднял я бровь. — И стоило ради этого покидать арладарский дворец?

Ризен вздохнул ещё раз:

— Понимаю, со стороны это выглядит глупо и даже, наверно, смешно, но я не обманываю. Я прибыл сюда не по своей воле. Меня послал император.

Я усмехнулся:

— Кац предлагает сдаться?

— Что? — не понял верховный.

— Не обращайте внимания, — махнул я рукой. — Это идиома. Так что предлагает ваш император?

— Мой император приказал мне отправиться к вам и убедить вас, чтобы вы добровольно прибыли в Арладар и нанесли визит во дворец.

— С какой целью, простите?

— С целью сразиться с его хозяином в магическом поединке. Один на один.

— О, как! — откинулся я на уложенный за спиной валик. — А ничего, что у меня есть друзья? И армия, между прочим. И всем им, вот вынь да положь, хочется тоже, хм, нанести визит в арладарский дворец и пообщаться с его хозяином.

— Я знаю, господин Краум, — ничуть не смутился верховный. — Но дело всё в том, что даже ваша иммунность к магии не поможет им войти во дворец. Он впустит лишь вас.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно.

— С чего бы?

— Я читал «Откровения Вириона-отшельника», — сообщил собеседник.

Я мысленно почесал в затылке.

Об этой книженции мне, помнится, уже говорили. В частности, Рейна… и Тур… и, кажется, Лика… Да-да. Типа, что этот утраченный ныне талмуд — собрание предсказаний какого-то древнего маразматика, и что практически все они сбываются с пугающей точностью. Правда, прочесть эти стопроцентно сбывающиеся пророчества теперь уже никому не удастся. По причине утраты носителя. Якобы все его экземпляры были уничтожены по особому приказу нынешнего императора ещё три века назад.

— Позвольте мне не поверить.

— Не поверить в чём? — напрягся верховный.

— В том, что читали.

— А! Вы об этом, — отозвался он с облегчением в голосе. — Нет-нет. Вы напрасно считаете, что были уничтожены все экземпляры. Один из них, и я это точно знаю, хранится в императорской библиотеке, в особом отделе, куда имеют доступ только действительные члены Конклава. Я, к слову, в последний раз пролистывал «Откровения» буквально перед поездкой. Поэтому знаю, о чём говорю.

— Ну, и о чём они вам поведали в этот раз? — поинтересовался я с деланным равнодушием.