— Кому в голову пришла эта дурацкая мысль? — рявкнул он так, что, казалось, ширма за его спиной дрогнула.

— Цуймингуй-басюн… я… это я приказал!

— Ты? — Цуймингуй с подозрением впился взглядом в невозмутимое лицо командующего.

— Я… — тот кивнул. — Дворец показался мне мрачным, и я сменил везде ширмы и занавески.

— И… какого они теперь цвета?

Сюэ Моцзян опустил голову и вздохнул.

— Цвета молодого рассвета…

— Я убью тебя, Моцзян-бади! — Цуймингуй не сдерживаясь пнул ширму, та с жалобным треском отлетела в сторону — дерево не выдержало, лопнув посередине.

— Можешь делать со мной, что угодно, Цуймингуй-басюн, — Сюэ Моцзян покорно опустился на колено, — только деву отпусти. Это внучка старейшину Му.

Цуймингуй свирепо взглянул сначала на деву, прижавшую к груди трясущиеся руки, а затем на макушку командующего, покорно оставленную беззащитной.

— Что здесь делает внучка старейшины? — грозно вопросил он, с трудом усмиряя гнев.

— Она… — Сюэ Моцзян поднял на него умоляющий взгляд.

Цуймингуй ещё раз взглянул на деву. Высокая, тоненькая, подобно тростинке, с густой копной иссиня-чёрных волос, призывно рассыпавшихся по оголённым плечам.

— Ты ещё не женат, басюн… — вполголоса подсказал Сюэ Моцзян.

— Подойди! — Цуймингуй поманил деву пальцем. Та нерешительно сделала два шага вперёд, остановившись на приличном расстоянии. — Чтобы я больше не видел тебя в моих покоях — поняла?

— Да, Тёмный владыка… — дева присела в заученном поклоне, пряча мокрые от слёз глаза.

— И не смей носить розовый шёлк! Остальным прислужницам тоже передай: если на ком его увижу, сдеру вместе с кожей.

— Д-да… я передам, Тёмный владыка.

— Вон отсюда!

Торопливые шаги девы стихли за дверью. И только после этого Цуймингуй ободряюще похлопал Сюэ Моцзяна по плечу.

— Поднимись, Моцзян-бади. Что ты делал у дверей купальни?

— Старейшина Му ожидает тебя в павильоне Звёздных ночей. Я пришёл доложить.

Цуймингуй огляделся. Чистая одежда уже висела на деревянной стойке, дожидаясь своего хозяина.

— Если пришёл, помоги одеться.

Сюэ Моцзян послушно снял со стойки нижнюю рубашку и штаны из белого шёлка. Пожалуй, это единственные вещи на Кушань, которым позволен такой невинный цвет. Цуймингуй усмехнулся, разглядывая голубой шэньи и тёмно-синюю мантию. Небожители в своё время постарались на славу. Теперь от одного взгляда на белый его тошнит.

— Владыку-стража приглашают во дворец Шантянь, — обратился к ней командир.

Люй Инчжэнь вымучено улыбнулась. Это утро, пожалуй, отвратительнее предыдущего. Её приветствуют нацеленными в неё же копьями! Воины Юй Цзымина становятся всё наглее. Не пора ли, как истинному дракону, показать зубы?

— Я прошу Владыку-стража не гневаться! — предвосхитил её ответный шаг командир.

— Никак не возьму в толк — это просьба или приказ?

— Как будет угодно считать Владыке-стражу, — уклончиво ответил командир.

Люй Инчжэнь едва не рассмеялась. С каких пор у дворца Шантянь появилась возможность приказывать или высказывать просьбы? Нефритовый император лежит без сознания. У кого хватило дерзости так говорить с его единокровной сестрой?

— Хорошо, я иду. Можете опустить копья.

Люй Инчжэнь решительно шагнула вперёд, что заставило командира взмахнуть рукой — копья убрали, как она и ожидала. Впрочем, до дворца Шантянь её, все-таки, сопроводили, не позволив использовать духовное перемещение.

Несмотря на раннее утро, главный зал гудел встревоженным ульем. Собравшиеся там небожители не успокоились даже, когда она вошла внутрь.

— А вот и Владыка-страж, — стоящий у трона Юй Цзымин, обернулся на её шаги и сдержанно кивнул. — Ты не расскажешь высокому собранию, что в последнее время творится с дворцом Дафэн? Почему Великий барьер похож на ловчую сеть, сквозь которую ускользает мелкая рыба?

— О чём говорит уважаемый Бог войны? Я не понимаю.

— Владыка-страж не понимает или притворяется, что не понимает? — неожиданно возвысил голос один из чиновников Дворца наказаний.

Люй Инчжэнь бросила на него равнодушный взгляд, не удостоив ответа.

— Прошу уважаемого Бога войны высказаться прямо. У меня нет времени на разгадывание его загадок.

— Хорошо, как пожелаешь, — отозвался Юй Цзымин. — Я спрошу прямо, где твой дашисюн, Владыка-страж?

— Меня вновь не позвали? — звонкий голос рассёк осевшую на зал тишину и вместе с ним от потолка к полу спустился серебристый луч света, постепенно приобретающий форму человеческого тела.

Воплотившийся рядом с Люй Инчжэнь Бог судьбы привычно распахнул веер и принялся им неистово обмахиваться, словно в Небесном городе царила самая лютая жара.