— Юнь-эр, не думай слишком много! Здесь все готовы умереть за тебя и за клан, — Му Чжао поставил чашу на стол и подслеповато сощурился, рассматривая его в упор. — Бездействие — вот, что погубит всех нас!

Цуймингуй одним глотком допил Хай Шуй и поморщился — чуть сладковатый нектар обжёг глотку и тут же огненным шаром опустился в желудок, вызвав испарину на лбу. Сколько лет этому кувшину, две или три тысячи? Будь выдержка меньше, Му Чжао не стал бы преподносить его, как великий дар.

— Юнь-эр, почему ты молчишь?

Цуймингуй не любил в старейшине именно эту привычку наседать, заставляя собеседника изменить решение. Древний, насквозь прожжённый плут!

— Не называй меня так, старейшина Му, — сухо ответил он. — Славный Бог войны Хун Сянъюнь давно умер. Не жди его воскрешения. Перед тобой всего лишь Цуймингуй, Тёмный владыка одного из демонических кланов. Можно ли ожидать от него решительности?

Цуймингуй уловил, как тихо хмыкнул Сюэ Моцзян, стоящий за его спиной с кувшином в руке. Му Чжао лично отправил всю прислугу из купальни, что и заставило командующего позаботиться о напитках для побратима и его гостя.

Значит, речь пойдёт не только о готовности атаковать Небесный город. Но почему Му Чжао тянет время?

— Ты стал слишком осторожным, старейшина Му, — заметил Цуймингуй, подавая Моцзяну знак долить вина. — Почти сяоши минул, как я жду от тебя чего-то интересного, а ты всё топчешься вокруг, опасаясь забраться в логово тигра.

[сяоши — один час или четыре кэ]

— Уважаемый Тёмный владыка, ты лучше меня знаешь — слово, произнесённое не вовремя, хуже лишней чаши вина.

— Но я же обещал выслушать тебя, не так ли?

Му Чжао порылся в широком рукаве и вытащил оттуда стянутый кожаным ремешком свиток.

— Взгляни, Тёмный владыка, — старейшина бережно передал его Цуймингую.

Свиток даже на первый взгляд выглядел древним, словно Три мира. Каждая из вертикальных дощечек была вытерта по краям так, что на уголках обнажился рисунок древесных волокон. И кожаные крепления выглядели пересохшими — на них виднелись мелкие трещины, а цвет из светло-коричневого стал невнятно-бурым.

Развязав удерживающий дощечки ремень, Цуймингуй пробежался взглядом по написанному и в недоумении взглянул на Му Чжао. Старик нервно гладил редкую бороду, косясь ему за спину. Не доверяет Сюэ Моцзяну? Командующий прекрасно видел содержимое свитка, Цуймингуй и не думал скрывать это от своего побратима. Но по одному виду Му Чжао можно сказать — старейшина принёс сюда самое дорогое и опасается, что это не оценят по достоинству.

— Насколько хорош Ледяной яд, старейшина Му? — уточнил Цуймингуй.

— Он…

— Тёмный владыка, не делай этого! — Сюэ Моцзян, позабыв обо всех приличиях перебил старейшину — поставив кувшин на стол, он рухнул перед Цуймингуем на колени, с надеждой вглядываясь ему в глаза.

— Отчего ты так взволнован, Моцзян-бади? — усмехнулся Цуймингуй. — Какой-то разлом не может навредить тому, кто стоял у основания Трёх миров.

— Какой-то разлом? — возмущённо повторил за ним Сюэ Моцзян.

Вскочив на ноги, он указал на старейшину пальцем и выпалил:

— Он твоей смерти хочет!

— Кто тебя так учил обращаться к старшим? — Му Чжао дотянулся до посоха, больше напоминающего корявую палку, чем магический артефакт, и сердито ударил им по полу.

От этого лёгкого удара каменная плита пошла трещинами, словно в неё попала молния.

— Не сердись, старейшина Му, — Цуймингуй встал и, положив руку на плечо командующего, развернул его к себе. — Командующий погорячился. Я прав, Моцзян-бади?

— Тёмный владыка…

— Я прав? — с нажимом повторил Цуймингуй, игнорируя недовольное лицо командующего.

Его побратим тоже прав, но иногда умение рисковать решает всё на поле боя.

— Ты прав, Тёмный владыка, — нехотя согласился Сюэ Моцзян и только после этих слов Цуймингуй разжал пальцы, позволив тому поклониться старейшине. — Уважаемый Му, я оскорбил тебя. Прошу прощения!

Цуймингуй взял наполненную до краев чашу и, пригубив Хай Шуй, посмотрел на обоих асуров. Один внутренне кипел от возмущения, второй был готов пустить в дело посох, сочтя себя оскорблённым. Как малые дети…

— Я рассчитываю на вас, — многозначительно произнёс он. — Командующий, как и прежде станет во главе лагеря. А ты, старейшина Му, присмотришь для меня за порядком. Я хочу видеть между вами мир. Любые споры сейчас на руку небожителям. Что толку, если мы начнём враждовать друг с другом?