Страх за другого человека. За чужую жизнь.

За нее.

– Успокойся, прошу тебя, – мягко воззвал к девушке наемник, но она рьяно оттолкнула его, взглядом насылая безжалостное проклятье.

Как жаль, что оно уже давно было наложено на Бланко.

– Это все из-за тебя! – прошипела Веласкес, ткнув в парня указательным пальцем. – Все из-за тебя! Ты превратил мою жизнь в сущий Ад!

Дамиан оцепенел.

Всегда он был тем, кто ранил хуже пули. Ударом, словом, взглядом. Но теперь… Теперь наемник ощутил, каково это: когда человек, от которого ты меньше всего этого хотел бы, резал без ножа. Снимал скальп заживо. Распарывал кровоточащую дыру вместо сердца.

– Ты просто чудовище, – отчаянно, тише прежнего.

С болью и сокрушительным разочарованием, что захотелось похоронить вместе с собой на дне Дьявольского Треугольника.

Давящая тишина повисла в комнате. Холод окутывал со всех сторон, хоть в самой квартире было тепло. Ощущение пустоты отравляло разум Дамиана, и без того затянутый непроглядной мрачной пеленой. Виски уже не обжигал после которого по счету стакана, но и расслабления также не приносил.

Бланко хотел как лучше. Пытался уберечь Селию настолько, насколько мог и умел. Когда он не сопровождал девушку – доверял это доверенному лицу, платя за дежурства у дома Веласкес и у офиса, где она работала, немаленькие деньги. Дамиану казалось, что этого было достаточно, однако, он просчитался куда крупнее.

Держать Селию в неведении и на расстоянии оказалось глубочайшей ошибкой. Возможно, прояви себя наемник чуть большим человеком, чем тот, коим он являлся, девушка смогла бы ему довериться.

Глупость.

Дамиан сидел на диване, растрепанный, небритый и безразличный к бардаку на журнальном столе: бутылки, тлеющие в пепельнице окурки, заветренная еда из доставки. Не хотелось уже ничего. Пустой взгляд был прикован к высокому потолку.

Раньше парня не волновало, насколько аморальные поступки он совершал, но что-то щелкнуло в тот момент, когда Веласкес воочию стала свидетелем насилия от его рук.

Она не должна была этого видеть.Бланко не хотел,чтобы она это видела. Впервые в жизни. Почему – сам не понимал.

Можно было спустить все на Мануэля с его идиотизмом. Вломившись на следующий день к другу в дом, нарушив негласную традицию, при которой это обычно делал Кастильо, наемник сначала вежливо попытался узнать о причине небывалого безрассудства – завести интрижку с подругой Селии. Затем, когда Бланко понял, что Мануэль еще не протрезвел, выплеснул в его лицо стакан с ледяной водой и задал вопрос по новой, выслушав перед этим порцию матерной брани.

– Что ты пытался доказать этим?

– Я хотел, чтобы ты наглядно увидел, в какую непроглядную жопу тебя затащит эта девчонка.

– И что ты предлагаешь?

– Произвол судьбы – штука интересная. Пусть жизнь Селии будет на ее совести. Ты не виноват, что в тот вечер она поперлась в кабинет старика Веласкеса.

И теперь наемника мучал только один вопрос: пустить ситуацию на самотек, как предлагал Мануэль, и оставить Селию без присмотра? Дать ополчившимся против Дамиана ублюдкам то, чего они хотели, и заново пройти девять кругов Ада?

– Если ступишь на эту тропу, то сойти с нее сможешь только после смерти, – низко умозаключал мужчина, наблюдая, как целился в подвешенную круглую мишень юноша. – Так выжми из этой чертовой жизни все, что сможешь. Даже если это приблизит тебя к гробу.

Три выстрела подряд рассекают воздух, попадая точно в намеченную цель.

Нет.

Он доведет начатое до конца, даже если Веласкес кровопролитные методы не приходились по нраву. Не отступая прежде во имя чего-либо, не отступит и сейчас.

Это не про Дамиана.

Бланко предупреждал, что не являлся героем. Порой в жизни наступали моменты, где добродетель бессильна, а вес имела лишь готовность стереть границы морали. Сейчас был именно тот самый период.

– … Никто не посмеет причинить тебе вред. Я завершу дело и исчезну из твоей жизни, как ты того хотела. Навсегда.

Раз эта девушка смогла настолько глубоко проникнуть под кожу Дамиана, то имело смысл сдержать слово.

И перестать наконец отрицать возобновившееся биение сердца.

???????????????

Роза вновь докучала Веласкес, требуя подробностей, почему девушка уехала из клуба, не предупредив никого. Но теперь Селия и подавно не была настроена на разговоры по душам с подругой, испытывая неприязнь и желание поставить Гирадез на место.