Это разгоняло кровь по венам, манило, крошило рассудок на мелкие щепки своей невозможностью, которую хотелось развеять и сделать возможной.

В Селии чувствовалось то, чего не хватало Дамиану.

Жизнь.

– Если тебе хочется утешиться в чьих-то объятиях, то лучше пусть это буду я, а не пыльная боксерская груша, – насмешливый голос раздался в дверном проеме.

Мануэль недвусмысленно ухмылялся своей подростково-пубертатной шутке, облокотившись спиной о стену со скрещенными на груди руками.

– Не дождешься, – Бланко оживился, скрывая выражение вселенской несправедливости, что читалось на его лице минутой ранее, и кинул другу набитые защитным наполнителем перчатки. – Прости, друг, но ты не в моем вкусе. Люблю темненьких.

Тот ловко их поймал.

– А та голубоглазка?

– А что та голубоглазка? – словно не понимая, о чем речь, вторил Дамиан.

– Разве не о ней ты думал? – Кастильо начал разминаться, резкими и умелыми движениями рук рассекая воздух.

Бланко взял с подоконника бутылку воды и сделал глоток.

– Я видел вас на вечеринке тогда. Вот и решил спросить.

Если Мануэль спрашивал что-то о Веласкес, значит, наводил справки. До этого разговоры о женщинах Кастильо заводил лишь тогда, когда хотел похвастаться очередным «богатым на навыки уловом», не более.

– Не твоего ума дело, Ману, – усмехнулся Бланко и первый сделал выпад, чтобы в шутку застать друга врасплох, но тот не уступал по способностям в любого рода бою, и с легкостью увернулся.

Отличало их то, что Дамиан был рассудителен и непоколебимо хладнокровен, все его действия всегда отточены и лишены сомнения, в то время как Мануэль, имея такую же превосходную физическую подготовку, растрачивал ее на нездоровый азарт и безответственность на заданиях.

Первые минуты их бой был похож на пробный, будто они не знали друг друга ранее и впервые столкнулись. Сейчас это ощущалось именно так – что-то изменилось.

В какой-то момент Кастильо нанес удар ногой по бедру оппонента и тот согнулся к месту ушиба, нелестно выругавшись.

– Жизнь стала слишком скучной, Дамиан? – довольный оскал растянулся на лице Мануэля. – Сначала решил отойти от дел, теперь перепихон с дочкой того, кого надо было просто грохнуть. Рад, что у тебя в штанах наконец-то что-то зашевелилось, но не на нее же!

Бланко сжал челюсти, сдерживая подступающий гнев, и выпрямился. Парень проигнорировал пульсирующую боль в ноге – бывало и хуже – и вновь встал в боевую стойку. Его друг, лицо которого помрачнело из-за отсутствия ответа, сорвался с места, начав наносить грубые, сокрушительные удары.

– Ты хоть знаешь, какое дерьмо теперь поручает мне Эрнандес? – прошипел Мануэль, занося руку для удара.

Наемник увернулся и подкосил соперника одним точным выпадом ногой в район голени, что тот теперь оказался на полу, устланном матрасами. Кастильо ответно сбил с ног Дамиана, но второму это было только на руку. Он цепким захватом обездвижил оппонента, пресекая попытки к сопротивлению применением большей силы, и ослабил хватку лишь тогда, когда друг судорожно показал «брейк».

– Тебе платят деньги. В чем вдруг твоя проблема? – лениво спросил Бланко, вставая на ноги.

– Мы знаем друг друга не первый день, – Ману по-прежнему оставался на полу, пытаясь отдышаться. – Эрнандес в ярости. Перестань водиться с этой девчонкой и дай закончить начатое кому-то вместо тебя.

– Поздно.

– Ты самый настоящий придурок. Они захотят устранить тебя.

– Пусть, – только и пожал плечами наемник, разматывая бинты.

– А если ее? – Кастильо сел и поднял пристальный взгляд на Дамиана.

Тот продолжил свои действия, сохраняя внешнее спокойствие, но под прилипшей к телу черной футболкой мускулы моментально напряглись.

Невербальные жесты всегда говорили немного больше.

– Не лезь, – отрезал Бланко, растирая окаменевшие ладони.

Признавать не хотелось – Мануэль говорил правду, а что-то изменить уже было невозможно.

Дамиан стал живой мишенью, но вовсе не из-за этого внутри теплилось раздражающее и не дающее спокойно дышать беспокойство.

???????????????

– Какой это уже стакан? Третий? – нервный смешок Розы был полон беспокойства за повышенное давление подруги, когда последняя буквально выдернула из ее рук кофейный допинг.

– Последний, – Веласкес задорно подмигнула подруге и сделала глоток, прикрыв глаза от наслаждения. – Не переживай.

– Я больше переживаю за реактивность, которая может за этим последовать. Роль зажигалки у нас играю я, если ты не забыла.

– Ни в коем случае не претендую на это место. Габриэла!

Гирадез вздохнула и плюхнулась в мягкое оранжевое кресло, что стояло в небольшом, но очень светлом и со вкусом обставленном офисе, где работала подруга, и взяла со столика один из без надобности лежащих на нем журналов. Этот попался о моде, что немного заинтересовало девушку.