Селия, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, посмотрела по сторонам, но танцевать не перестала. Она не перестала двигаться и тогда, когда уловила, кому он принадлежал, и теперь смотрела в ответ.

Парень одним глотком допил виски и встал, докуривая сигарету уже на ходу.

Он направлялся в ее сторону.

Страх вперемешку с удивлением растеклись по венам, вызвав кратковременное оцепенение. Сердце зашлось в бешеном ритме, тревожа барабанные перепонки.

Селия оцепенела, не зная, что делать – бежать или кричать, или все вместе. Ей показалось, что у нее случился приступ безумия: перед глазами мелькнули воспоминания с того вечера.

Тьма, кровь, пистолет.

К горлу подступил тяжелый ком, когда наемник подошел к Веласкес и остановился на расстоянии нескольких шагов. Его взгляд с нескрываемым интересом скользил по ее телу, пока он докуривал сигарету.

– Привет, глазки, – выдохнув последний клуб дыма, произнес Бланко, и бросил окурок на землю.

Жар прокатился по телу девушки, провоцируя легкое головокружение. Ей вдруг неимоверно захотелось пить и, выхватив у проходящего мимо незнакомого парня пластиковый стаканчик, Веласкес выпила содержимое, сморщившись от крепости.

– Впечатляет, – хрипло рассмеялся Дамиан. – Подарить нейролептик, раз я на тебя так действую?

– Ты следишь за мной? – прошипела Селия. Ее взгляд яростно бегал по самоуверенному лицу напротив.

– А ты бы хотела этого? – хитрая ухмылка исказила губы парня. – Я могу.

– Не сомневаюсь.

Веласкес была уверена, что хоть Бланко и оказался настроен насмешливо и всего лишь подтрунивал над девушкой, львиная доля правды в его словах все равно присутствовала. Один раз она уже убедилась в этом.

– Сели-и-и-я! – игривый женский голос прозвучал рядом. Из толпы вынырнула подруга Веласкес.

Когда Роза оказалась рядом, руки ее легли на локоть девушке, а чуть пьяный взгляд с неприличным одобрением обратился к Бланко:

– Кто это у нас тут?

– Никто, Роз, пойдем, – поспешила ретироваться Селия, дернувшись в сторону.

– Дамиан, – обворожительно улыбнулся парень, коротким кивком головы изобразив подобие поклона.

Веласкес фыркнула, вспомнив, как наемник отвесил похожий жест в их первую встречу.

– Дамиан? – надула губы Роза. – Что-то от дьявола?

– Меня и похуже называли

– Неудивительно, – издевка слетела с губ Селии.

Бланко вновь хрипло рассмеялся. Отчего-то эта испанка слишком забавляла его, но он не испытывал ни капли отвращения.

Девушки переглянулись. Гирадез, понаблюдав за источающей искры короткой перепалкой, приняла решение вернуться на танцпол.

– Пойду я. Развлекайтесь! – хихикнула она, затерявшись в толпе.

– Что? – опомнилась Веласкес. – Роз, ты куда? Роза!

Селия двинулась следом за подругой, лишь бы не оставаться наедине с Бланко, но тот встал перед ее лицом, отрезав путь к отступлению.

– Неудивительно, значит? – вкрадчиво начал Дамиан, сократив расстояние между ними до одного короткого шага.

– Что тебе от меня нужно?

– Мне? От тебя? А разве не наоборот?

– О чем ты, черт возьми?!

– О том, глазки, – продолжил Бланко, и между ними совсем не осталось пространства. Склонившись над ухом девушки, Дамиан продолжил уже шепотом. – Что твой отец все еще в опасности.

Веласкес замерла, боясь шевельнуться даже на дюйм. Легкие сжались в комок. Теперь она могла сполна прочувствовать тепло, если не горячность крепкого тела парня. Это дезориентировало. Алкоголь продолжал бурлить в крови, подпитываемый серотонином после танцев. Безумно приятная смесь табака, виски и одеколона кружила голову.

Наемник рубил правду – отец Веласкес все еще в опасности. Но может ли Бланко быть тем, кто не даст тому погибнуть?

Может ли человек, которыйубивает за деньги, спасти?

– Я просто расскажу все полиции, – выдохнула Селия, обескураженная близостью.

– Я же тебе говорил, – цокнул Дамиан и отошел. – Полиция – не дело. Они легко подкупны. Или ты думаешь, что на твоего отца заточил зуб второсортный бандит с улицы?

Девушка замотала головой, будто отгоняла дурные мысли. Бланко смотрел на нее с легкой улыбкой, но в ней уже не было ни хитрости, ни малейшего зловещего подтекста. Наемник просто с каким-то возвышенным чувством залюбовался растрепанностью и замешательством, осевшим на девичьих щеках привлекательным румянцем.