— Я была права! Я единственная поняла, что происходит!

— Ну и что? — фыркнула Регина. — Что ты сделала с этим знанием? Вместо того, чтобы проанализировать ситуацию и собрать больше информации, ты полезла на рожон. Довела бедного Максика. Вот теперь и расхлёбывай.

Слово «анализ» и в целом довольно стройное рассуждение из уст княгини Сципион, заставили остальных посмотреть на неё таким взглядом, будто бы они призрака увидели.

Регина редко снисходила до того, чтобы кому-то что-то объяснять, да ещё и с какой-то связной логикой. И после приступа маньячного смеха это пугало ещё сильнее.

— Он бы всё равно на меня напал! Разве вы не понимаете! — не сдавалась Катарина. — Если мы сейчас не покончим с ним общими силами, то он уничтожит нас всех по отдельности!

— Не сомневаюсь… — протянул Салазар, — что тебе выгодно выставлять всё в таком свете. Но не похоже, что у Рихтера есть к нам какие-то претензии. Он совершенно ясно выразился, что они появятся, только если мы влезем в вашу войну.

Катарина снова вспыхнула от возмущения и того, что приходится объяснять такие простые вещи.

— Очнись! Ты живёшь дольше всех нас, но не видишь, что это блеф? Он не остановится и отомстит каждому!

Однако уже и Гюнтер с энтузиазмом ухватился за мысль Салазара:

— Почему он тогда не сделал это раньше? У нас у всех есть бизнес в Столице, но война с ним только у тебя. Может быть, он вообще ничего не знает о том, что произошло.

— Зря ты на него полезла, Кэт, — внезапно согласился с ним Роланд.

Одна Регина пребывала в отличном настроении, похоже, происходящее её лишь забавляло.

— А давайте действительно скажем Максу, что во всём виноваты Вийоны, а мы не причём? — хихикая, заявила она. — Откуда ему знать правду, если тысячу лет прятался в какой-то дыре?

Отвечать всерьёз на это предложение никто не стал, но многие переглянулись. И Катарина всё поняла.

Они действительно собираются её бросить. Просто «слить», как говорили сейчас. И от этой мысли она одновременно пришла в ярость и в ужас.

Настолько противоречивые чувства, что на некоторое время она просто замерла оглушённой, пытаясь осмыслить положение, в котором оказалась.

За это время члены совета Великих Князей начали просто отключаться от разговора.

Первым ушёл Штайгер. Он быстро всё для себя решил. Слишком многое было поставлено на карту, чтобы рисковать в ситуации, когда просто невозможно перебросить войска в столицу.

Вторым попрощался Салазар. Он тоже не видел никакого смысла участвовать в заварушке. И так проблем по горло. Особенно в Коста-Сирене. К тому же у него были все основания подозревать Вийонов в какой-то мутной деятельности против его клана. Прямых доказательств у него не было, но найденные осколки артефакта Вийонов на месте расправы над отрядом его сына, Бастиана, наталкивали на определённые выводы. Например, о том, что Вийоны продают их врагам Салазаров.

В общем, Арман совершенно не возражал, если Катарина просто исчезнет и ему не придётся ломать голову на тему, должен ли он требовать у неё объяснений об этом инциденте или может сразу объявить войну?

Третьей со словами: «С вами, конечно, весело, но мне пора», — покинула совет и Регина.

И как раз этому Катарина была даже рада.

Но теперь, когда на совете остались только двоё, она, наконец, пришла в себя и поняла, что если не уговорит выступить на её стороне хотя бы кого-то из них, то для неё всё кончено.

Она быстро перевела взгляд с одного на другого и на секунду задумалась.

Ракша Канвар всё это время вообще практически не участвовал в разговоре, в то же время он не раз намекал ей, что хотел бы завести с ней более близкое знакомство. Но… на самом деле Катарина сама всегда его презирала. Она считала его самым слабым и нелепым из всех, хотя, может быть, и стоит дать ему какую-то надежду… но потом.

Сначала Роланд. Он, напротив, стал негласным лидером совета Великих, после того как Макс исчез.

Десмонд и при Рихтере был достаточно силён. Единственный, кто вообще мог с ним схватиться в поединке, хоть и всегда проигрывал.

Но сейчас он сильнее. Точно сильнее. Значительно сильнее.

Винтики в голове у Катарины крутились с бешеной скоростью. И, не теряя времени, пока Десмонд не отключился, Вийон подошла ближе к его голограмме и состроила самое несчастное личико на свете.

— Роланд… неужели ты тоже бросишь меня на растерзание? После всего, что между нами было…

Десмонд нахмурился, но ответить не успел. Вместо этого Ракша Канвар спрыгнул с подоконника, на котором сидел и злобно воскликнул: