В конце концов, в руках у Бланш оказался особенный смартфон, который для неё подготовила Лифэнь. В нём было масса всяких ограничений как для защиты от разного рода программ-шпионов, так и от необдуманных действий самой владелицы, которая могла ненароком выдать себя.

Так что сейчас, пока вдалеке от скромной резиденции Рихтеров, которую Макс почему-то упрямо называл конюшней, шла война, Бланш оставалось только терпеливо ждать новостей.

Терпеливо, конечно, не получалось. Она то и дело нервно кусала губы и ходила туда-сюда по светлой, пусть и не очень просторной комнате, которую выделили для неё Рихтеры.

Надо сказать, что этих комнат она тоже уже сменила несколько по мере того, как её статус и отношение к ней среди Рихтеров менялись.

Если раньше это была малюсенькая комнатушка, максимально напоминающая тюремную камеру. То потом Сципион расщедрилась на роскошные трёхкомнатные покои с собственным джакузи.

И вот теперь, конечно, условия были не такими шикарными, как в замке Октавии, но именно здесь была одна из лучших комнат.

Но думать об условиях своего гостевого заточения у Бланш сейчас не было ни времени, ни желания. Слишком уж она беспокоилась. Причём за всех сразу!

Как бы она ни отрицала, но уже успела привязаться и к Максу, и даже к Октавии. Да и Ольга с Алиной ей нравились. Во время поездки в Коста-Сирену все девушки сильно сблизились.

С другой стороны, конечно, её не могла не волновать судьба клана Вийон.

Несомненно, Бланш понимала, что как раньше ничего уже не будет. Да, в общем, как раньше ей и не нужно было.

К Катарине она никогда не испытывала особых чувств, как некоторые, кто с ума сходили от восторга просто от её вида.

Да даже Доминик, в команде которого она долгое время находилась, не был её другом. Конечно, ей было жаль, когда он погиб в тот день… но, прямо скажем, он всегда был крайне заносчивым засранцем. Всё из-за того, что был племянником Катарины и представителем клановой элиты. К таким, как Бланш, он относился как к обслуживающему персоналу.

Но, конечно, были среди Вийонов и те, кем Бланш дорожила. Поэтому она заранее попросила у Макса разрешение хоть как-то намекнуть тем, чтобы они держались подальше от войны.

И прямого ответа она так и не получила. Как и вообще ни одной весточки «с полей» до этого момента.

Надо ли говорить, что теперь, когда ей приказали выйти на улицу, она побежала туда пулей, на ходу запрыгивая в туфли на шпильках.

С самого начала Бланш была одета ровно так же, как и её копия, которая к этому времени уже благополучно разлетелась на куски в Гранд-Базаре.

Обтягивающее серебристое вечернее платье, изящная высокая причёска и стильный макияж, подчеркивающий природную красоту Вийон.

Бланш снова перекрасила волосы в рыжий, но теперь уже не старалась подражать Катарине. Наоборот, предполагалось, что сейчас она выработает свой собственный яркий образ.

У конюшни её встретил сразу целый кортеж автомобилей. Во главе которого были бронированный лимузин Октавии и ламба Макса.

Сам Рихтер уже ждал её снаружи, облокотившись на капот химеромобиля.

— Ты готова? — с улыбкой обратился он к ней, осмотрев с головы до ног, — вижу, всё, как я сказал.

Бланш кивнула, изящно махнув клатчем.

— Всё, до последнего аксессуара в точности, как на кукле. Правда… не думаю, что в этом будет удобно штурмовать резиденцию Вийонов, — сделала слабую попытку пошутить она.

Макс вопросительно поднял бровь.

— А кто сказал, что ты будешь сражаться? Этим есть кому заняться. У тебя другая задача. Сейчас мы едем делать из тебя княгиню.

— Кто-нибудь, остановите уже этот бардак! — не выдержал Клаус Найн, директор «Первой столичной телекомпании».

Уже много лет он занимал это кресло, но ещё никогда не было так трудно заставить офис работать как надо.

В обычной ситуации его присутствие среди рядовых работников студии новостей даже не требовалось. Телекомпания работала как хорошо отлаженная машина. Каждый сотрудник был на своём месте, и все знали, чем заняться.

Но сейчас все как с ума посходили! Каждый редактор, каждый корреспондент пытался протолкнуть в эфир именно свою новость. Каждый был уверен, что именно он знает лучше всех, как надо освещать происходящие события.

Новости и правда были ошеломляющие. Улицы Столицы захлестнула война. Возможно, самая серьёзная за десятки, если не сотни лет.