– Пока на работу не умотали. А там уж, как Бог даст, кто на службу, а кто в СИЗО. Чего с ними канителиться? Сжили со свету шантажиста, паразитирующего на чужих слабостях – и дело с концом? Как бы не так! Я и без майора вас как семечки перелузгаю! Не засиживаться же мне в этом курятнике!

– Я те покажу курятник! Ну, держись, прохиндей! За порядочного себя выдать хотел? Не на ту напал! Ну-кось, заходи во двор!

Ярослав испуганно икнул: с будущей хозяйкой отношения, мягко говоря, не складывались. А ему необходимо расспросить эту фурию. И хотя бы переодеться. Он шагнул в сторону, оступился. Кроссовок улетел в пыльные лопушиные заросли. Встав на четвереньки, лейтенант принялся шарить в хитросплетениях лопушиных стеблей, тылом ощущая приближающиеся со стороны забора грозовые разряды.

– Мама, прекратите бушевать! – послышался со стороны скрипучий женский голос. – Не то скорую вызову. Укольчик хотите? Или лучше клизму? Они мигом явятся…

– Не надо клизмы, – в момент успокоилась старуха. – Я в порядке. А ору по делу: тут к нам фулиган заявился. Дом курятником называет, меня – старухой. Рази ж нормальный человек такое выдержит, сама посуди.

– Знаю я вас, – гроза поутихла, голос приблизился, а злополучный кроссовок никак не хотел объявляться.

Ярослав икнул и двинулся в обратном направлении.

– Ой, какие интересные люди! И в таком интересном положении. Может, растениями интересуетесь? Или насекомыми? Больше у нас-то и поглядеть не на что.

– Разрешите представиться, – Ярослав принял вертикальное положение и, вспомнив о главном, вытащил из кармана удостоверение, – лейтенант Пукель. Региональный отдел внутренних дел. По особым делам.

Дел в представлении получилось слишком много. Но особые он приплел для важности. Чтобы хоть как-то компенсировать несуразность встречи и прочие свои промахи. Женщина средних лет, должно быть, и была той самой бабой Клавой. А старуха, судя по недавнему диалогу, ее матерью.

Через полчаса он уже лежал на широкой кровати, отдыхая от сытного домашнего обеда и любуясь через окно на предвечернюю деревенскую идиллию. Многострадальные джинсы качались на теплом ветерке, выстиранные заботливой хозяйкой. Старуха кормила кур, которые бегали за ней по пятам, пытаясь ухватить из обшарпанной миски самые лакомые кусочки.

За забором радовали взгляд высокие подсолнухи и разноцветные мальвы. Дальше, убегая за горизонт, тянулись березовые посадки, по берегу кучковались круглые шапки ракит, за рекой синели остроконечные верхушки елей, за которые небрежно цеплялись ленивые матрешки-облака.

И так все это гармонично сплеталось в единую щемящую картину, масляной краской ложащуюся на утомленную переживаниями душу. Так успокаивало. Так настраивало на прагматический лад, что Ярослав решил не торопиться. Следовало основательно обдумать полученные от бабы Клавы оперативные сведения. И спланировать свои дальнейшие действия. А уж потом…

Потом матрешки трансформировались в скачущих на боевых конях всадников, – можно и о третьей звездочке подумать. А что? Пока майор отлеживается, мы и без него шухеру наведем. Нам высокие чины не указ. Подумаешь, бизнесмены. Подумаешь, миллионеры! Подумаешь, святые отцы! Перед законом все равны! Нашли, понимаешь, козла отпущения! Да, не богат. Да, грешен. Да, не от мира сего. Но за это никто не позволял вам человека уничтожать! НИКТО!

В синем небе появилась стайка птиц. Ласточки. Или стрижи. Или буквы… Статья в газете? Точно! «Обыкновенный подвиг старшего лейтенанта Я. Пукеля». Красиво звучит! И по существу…

Губы Ярослава расплылись в блаженной улыбке…

– А может, чайку? Самое время перед банькой…

Ярослав с трудом пробился сквозь газетные строки и улыбки фанаток.

– Какой еще чай?

– Так ведь восьмой час, милок. Я баньку затопила. Сам же просил…

– Как восьмой? Чего восьмой? Утра или вечера?

– Я же предупреждала: спится у нас на чистом воздухе. Хорошо спится.

– Ох ты… Я сейчас. Давайте чаю!

Хоть бы ушла поскорее!

Метание по комнате. Поиск джинсов. Взгляд в окно. Стон. Страдальческие гримасы. Вытряхивание вещей из рюкзака. Есть контакт! Мама настояла на второй паре брюк. Как же он любил свою маму! Быстрее! Задом наперед! Вот зараза! Еще дубль. В яблочко! Точнее, сразу в оба. Теперь кроссовки. И зашнуровать, чтобы никаких поползновений…

– Уже лучше…

И вдогонку заботливое:

– А как же чай?

– Потом, потом, уважаемая Клавдия Романовна! На обратном пути. Благодарим покорно…

И уже за калиткой, ступая по вполне цивилизованной тропинке – и никаких срезов по пересеченной местности – Боже упаси!

– Кому скажи – не поверят! Первое ответственное дело – и так проспать! Ну, Пукель… А теперь – прибавь жару, попробуем наверстать упущенное.

Пробегая околицей, Ярослав бросил заинтересованный взгляд на черепичную крышу, краснеющую среди садов у въезда в Престижное. Девушка, живущая там, задела за душу. Подумаешь, чья-то дочка. Но ведь хорошенькая. Сразу видно: неиспорченная папиными деньгами и высшим образованием. Словом, то, что ему надо.