— Ты спрашиваешь о моих месячных?

— Да.

— Почему?

— Просто ответь на этот чертов вопрос.

— Джакомо, — строго сказал Сэл из печи. Он говорил слишком быстро, чтобы я могла перевести, но я могла сказать, что он был недоволен моим мужем.

Джакомо не обратил на Сэла никакого внимания. Он остался полностью сосредоточен на мне. Я сопротивлялась желанию поерзать, как жук, приколотый его темным взглядом. Это было слишком интенсивно.

— Эмма, — сказал он. — Ответь мне.

Все это было так странно. Но мне не было стыдно. У каждого человека с функционирующей маткой каждый месяц шла кровь. — У меня закончились месячные прямо перед тем, как я уехала из Торонто. Мне не придется рожать еще две недели. Но не волнуйся — у меня достаточно запасов.

Джакомо тяжело выдохнул, явно разочарованный моим ответом. — Cazzo (Ебать) — пробормотал он, а затем залпом осушил свой кофе.

— Почему тебя это волнует?

— Меня не..

Я не поверила ему ни на секунду. Пойму ли я когда-нибудь этого человека?

Он поставил чашку в раковину, затем повернулся к Сэлу. — Найди себе другое место, где можно провести вечер.

Найти другое место... Ого. Подожди. Речь шла не о припасах или хранении моего любимого шоколадного мороженого в холодильнике. Речь шла о зачатии.

Ультиматум Вирги.

— Остановись прямо здесь, — сказала я, когда Джакомо начал уходить. — То, что, по-твоему, произойдет сегодня вечером, не произойдет.

Он остановился у двери, его плечи поникли. Я представила, как он снова раздраженно вздохнул. — Сэл, — позвал он. — Комната, Per favore (Пожалуйста).

Сэл быстро кивнул мне, прежде чем выйти из комнаты. Я жевал внутреннюю часть щеки и ждала. Джакомо — и моя реакция на Джакомо — заставили меня нервничать.

Он подошел ко мне, его губы вытянулись в решительную линию. Его бицепсы выпирали с каждым шагом, а джинсы облепили мышцы бедер. Он был весь как горячий сицилийский мужчина. Я никогда не встречала мужчину столь сильного или пугающего — и это о чем-то говорило, учитывая моих зятей.

Джакомо оперся руками о мраморный островок рядом со мной и наклонился ко мне.

— Ты сделаешь то, что тебе говорят, Эмма. Что бы я ни сказал, что произойдет сегодня вечером, то произойдет. Capisce? ( Понятно?)

Я устала от этого рефрена. Когда же он поймет, что у меня есть собственное мнение?

— Сегодня мы не будем заниматься сексом.

Его верхняя губа изогнулась в усмешке.

— Ты думаешь отказать своему мужу, девчонка? Твое тело мое по праву.

— Не по закону.

Он откинул голову назад и рассмеялся, сухожилия на его толстой шее двигались, пока звук продолжался. — Закон не распространяется на меня, тем более на тебя.

— А как же законы Фаусто и Энцо? Ведь они узнают об этом однажды.

— Я не могу беспокоиться о твоих зятьях. И ничто из этого не меняет наших обязанностей на данный момент.

— А каковы наши обязанности?

— Забеременеть через три месяца. Мне это тоже не нравится, но выбора у нас нет.

— Выбор есть всегда. Нужно вразумить Дона Виргу.

Он наклонился ближе, и я почувствовала чистый запах его цитрусового мыла, увидела усы на его челюсти. Каждую длинную ресницу, обрамляющую его глаза. Выражение его лица было каким угодно, но не терпеливым, когда он объяснил: — Дон Вирга исчез. Он на своей яхте посреди океана. Я не могу его найти. Без сомнения, он планирует прятаться до крайнего срока, чтобы остаться в живых.

— Ты собирался убить его?

— Я убью его. При первой же возможности — и обещаю, это будет больно.

Дрожь пробежала по моей спине от этой тихо произнесенной клятвы. Я не сомневалась в нем ни на секунду.

Я уставилась на черную мраморную столешницу. Как долго я буду здесь торчать? Я думала о своем отце, лежащем в постели, чахнущем, пока рак пожирает его тело. Я хотела провести с ним время, впитать все минуты и секунды, пока не стало слишком поздно. Чего бы это ни стоило, мне нужно было вернуться в Торонто как можно быстрее.

Но я не хотела рожать ребенка от этого мужчины.

Я сосредоточилась на дыхании, пытаясь сохранить спокойствие. Должен был быть другой выход. Нам нужно было больше времени. Вирга в конце концов появится. Типа, ему нужно будет заправить яхту где-то в порту, да? А потом Джакомо найдет его и убьет.

Это было так запутано. Неужели я действительно надеялась на смерть другого человека? Это противоречило всему, во что я верила, всему, к чему я стремилась.

Но какой у меня был выбор?