— Это единственный способ уберечь ее, когда дела пойдут плохо.

— Ей это не понравится. Изменение может отбросить ее назад.

Почему он говорил мне то, что я и так знал?

Вивиана не жила в нашем доме много лет. Для нее, как и для всех нас, он был связан только с ужасными воспоминаниями. Но быть несчастной и все еще живой было лучше, чем счастливой и мертвой. — Выбора нет. Я привезу и ее няню. Я перенесу сюда всю ее чертову комнату, если это потребуется.

— Правильно трахнуть жену и зачать ей ребенка. Ты предпочитаешь разрушить жизнь своей сестры?

— И связать себя с этой женщиной — и с Манчини, и с Равазанни, и с Д'Агостино — на все оставшееся время? Черт возьми, нет.

— Ты сделаешь хуже для своих родственников. А вы двое уже женаты. Никто не может сказать дерьмо о том, что она забеременела. Большинство людей ожидали бы этого.

Я не хотел жену, особенно тихую канадскую студентку-медика. И я действительно не хотел ребенка. Что я знал об отцах и о семье, кроме страданий и игр разума? Я был проклят, злое семя. Это то, что делало меня неумолимым и безжалостным на ринге. Тупой объект разрушения боли.

Я намеревался править Палермо точно так же.

— Мо, весь мир узнает о существовании Вивианы, если ты приведешь ее сюда, — тихо сказал Зани. — Ты так долго хранил ее в тайне. Не позволяй своему эгоизму подвергнуть ее риску.

Мое сердце болезненно сжалось. Звук в комнате вдруг стал слишком громким, солнечный свет слишком ярким. Мне хотелось выть и кричать. Мне хотелось ударить кого-то, убить кого-то голыми руками. Я ненавидел это. Я ненавидел беспомощность, неопределенность.

Больше всего я ненавидел Виргу за то, что он манипулировал мной.

Я не мог поверить, что я собирался пойти на это, но Зани был прав. Лучше испортить свою жизнь, чем Вив.

И это не было чем-то новым. Защищая ее, я годами терпел жестокость отца, слова крутились у меня в голове. Лучше я, чем она, лучше я, чем она. Как я мог отказаться от этого сейчас?

Я не мог.

Я оперся руками о стол и наклонился, мои мускулы были словно свинцовые. Глупо, я думал, что все будет легко, когда старик умрет. Но мой отец все еще ебал мою жизнь из-за пределов могилы. Он, должно быть, наслаждается этим из своего особого места в Аду.

— Приведи сюда этого чертового доктора, — прорычал я. — У меня есть вопросы.

Пока Зани не было, я осушил еще один полный стакан виски. Напиток обжигал мой желудок, притупляя часть боли, скручивающей меня в узлы. Я пытался убедить себя, что это неважно, что жена и ребенок не имеют значения. Мужчины в моем положении постоянно женятся по политическим причинам. Этот не будет другим. Бог знает, что мои родители не были счастливы в браке.

Это была обязанность. Бремя. Ничего больше.

Эмма родит ребенка, а затем вернется в Торонто после быстрого развода. Я найму нянь или что там еще, и ребенок продолжит линию Бускетты, когда я умру.

Но Вирга пострадает. При первой же возможности я убью этого урода. Медленно. Болезненно.

Зани вернулся с доктором Маццолой. Я указал на стул перед столом. — Садись.

Маццола поставил свою черную сумку на пол, затем осторожно опустился в кресло. — Да, дон Бускетта?

Я сложил руки на столе и наклонился. — Во-первых, если ты повторишь хоть слово из этого разговора, я вытащу твои кишки через твою задницу. Capisce? (Понятно?)

Маццола побледнел, но кивнул. — Конечно.

— Мне нужно, чтобы моя жена забеременела в очень короткие сроки. Я хочу понять процесс, график, чтобы это произошло максимально эффективно.

Если вопрос его удивил, Маццола не подал виду. С другой стороны, он был старой закалки. Вероятно, это был не первый раз, когда он общался с сицилийским гангстером.

— У тебя есть под рукой календарь или планировщик? — Маццола махнул рукой в сторону моего стола.

Моя верхняя губа скривилась. — Здесь не так много офисных принадлежностей. Просто переходи к сути.

— Вот. — Зани положил телефон на стол, и я увидел, что приложение календаря открыто. — Используй это.

— Спасибо, — сказал Маццола, наклонившись, чтобы рассмотреть дисплей. — Каковы ваши временные рамки?

— Три месяца.

— Три месяца и семь дней, — уточнил Зани.

Неужели уже прошла неделя? Это было удручающе.

Брови доктора взлетели вверх. — Это амбициозно.

Я нахмурился на него. Это было достаточно сложно, учитывая, что я не любил просить других о помощи. Мне нравилось решать свои проблемы самостоятельно, но в этом конкретном случае у нас не было времени. — Просто объясни, когда все это происходит. Яйцеклетка и сперма, остальное дерьмо.