Противно скрипнули пружины этой панцирной кровати.

Теперь остаётся дождаться начала разговора, в процессе которого я и собираюсь выяснить, куда конкретно и к кому именно я попал. И зачем это всё…

Судя по тому, что пришли за мной только на следующее утро, те, кто думают, что захватили меня и теперь могут делать со мной всё, что угодно, решили таким образом вывести меня из равновесия. То есть мне дали возможность самому вывести себя из этого самого равновесия, страдая от всяческих дурных предчувствий. Так сказать, создали условия для того, чтобы я хорошенько психологически дозрел.

И, следует признать, что кое-что в этом направлении им удалось.

Нет, не подумайте, что меня мучили опасения за свою жизнь и страх неизвестности. Сами понимаете, что в себе и будущем своём я был абсолютно уверен и ни капли не сомневался в том, что зло будет наказано, а добро, в моём, разумеется, лице, хе-хе, непременно восторжествует.

Меня бесило то, что время, которое я провёл на скрипучей панцирной кровати, застеленной одеялом мышиного цвета, я мог бы прожить с гораздо большей пользой. Ну, если и не с пользой, то уж точно, намного содержательнее и приятнее.

Так что звук открывающейся двери я воспринял с некоторым облегчением. Этот звук возвестил о том, что события, пусть даже и очень неспешно, но продолжают развиваться. И, как я был уверен, вектор развития этих событий будет для меня благоприятен.

В комнату, где я находился, вошли два здоровенных типа, облачённых в штурмовой полицейский доспех. Я подумал, что это, наверное, кто-то из тех, кто меня сюда вчера и приволок.

— Лицом к стене, руки за голову! — бодро скомандовал один из них.

Я так предположил, что команда эта мне была адресована, хе-хе. Но у этих бычков нос не дорос, чтобы мною командовать. А поскольку у них нет никаких рычагов, чтобы меня вынудить своим приказам следовать, я позволю себе немного покапризничать:

— Нихачу, — ответил я, намеренно коверкая слова и придавая своему голосу настолько капризную окраску, насколько это было возможно.

Мало того, я ещё и мордаху соответствующую скроил.

Ребята явно опешили. Не ожидали они такой наглости. Они, скорее всего, рассчитывали, что я подчинюсь. Наивные.

Но, следует отдать им должное, тупили они очень не долго, и решили убедить меня следовать их указаниям, пользуясь привычным и, похоже, очень хорошо отработанным способом. То есть они перешли сходу, без каких-либо прелюдий, к избиению моей многострадальной тушки.

И тут я понял, что это какие-то новенькие. То есть, вчера мною занимались, определённо, совсем другие люди.

Иначе, эти ребята наверняка были бы в курсе того, что пинать меня совершенно бесполезно, так как в процессе этого у меня даже причёска не растреплется.

И единственным результатом, которого они достигнут, будет только то, что они как следует вспотеют.

Минут десять меня пинали. Потом, как я и прогнозировал, до них дошло, что занимаются они чем-то не тем.

Мордаха моя оставалась всё такой же капризной, плюс к тому, я старался всячески показать, что мне скучно.

И глядя на всё это, один из них, скорее всего, старший, вздохнул и обернувшись к своему напарнику, расстроенно сказал:

— Бесполезно, — после чего уже почти нормальным голосом обратился ко мне, — выходи в коридор, — и с ожиданием на меня уставился.

По крайней мере, я так подумал, так как через зеркальное стекло шлема я не мог увидеть, куда конкретно он смотрит.

Тут я решил, что можно ещё немного поизгаляться над беднягами и всё так же капризно заявил:

— Хочу на ручки!

Ответом мне было сдавленное рычание. Но, так или иначе, меня взяли за руки, взвалили на плечи. А если учесть то, что оба этих лба были заметно выше меня, при движении ноги мои смешно болтались в воздухе, на доставая до пола.

И вот таким макаром они меня и вытащили в коридор.

Меня тащили, сначала, до лифта, который поднял нас на один из более высоких ярусов, а потом ещё и по лабиринту переходов.

В конце концов я и мои носильщики оказались в просторном помещении, залитом мертвенным голубоватым светом.

Стены тут были облицованы белой кафельной плиткой, навевая нехорошие ассоциации с моргом, или, если точнее, с прозекторской при этом самом морге.

Сходство усиливалось тем, что на обитых цинком столах были разложены блестящие никелем инструменты, похожие на хирургические.