– Папа! – растерянно воскликнул Том.

Он не успел произнести свой вопрос, как Джим снова накинулся на его отца и схватил того за шею.

– Том… – задыхаясь, просипел Лэрри. – Помоги…

Нападение Джима застало его врасплох: он был ошеломлен настолько, что в течение нескольких мгновений находился в полной власти профессора.

Том смотрел на происходящее с широко открытыми глазами, будто видел перед собой привидение. Он не понимал, почему отец хотел спрятать в подвале раненую женщину и, того меньше, почему журналист, с которым он разговаривал несколько часов назад, вдруг выпрыгнул из люка и напал на его отца. Он всегда думал, что это отверстие не более чем простой резервуар для опилок и склад рабочих инструментов.

И тогда Джим произнес слова, которые открыли ему правду, как смерч, прилетевший уничтожить эту полную обманов жизнь. Один и тот же пазл у разных людей складывается в одну и ту же картинку. Однако деталь, придающая всему смысл, у каждого своя.

– За что ты поступил так с Джиной? – заорал Джим в вспышке ярости.

– С Джиной? – прошептал Том.

Его последней деталью стало это обвинение в сторону отца. Вдруг он понял, почему тот постоянно уходил работать в гараж, почему отказывался переезжать и почему так настаивал, чтобы Том сконцентрировался на учебе и забыл Джину, когда та исчезла.

– За что?! – продолжал Джим.

– Папа?.. Что… Что ты сделал?.. – прошептал Том, не веря своим ушам.

В его голове все так перемешалось, что он не мог пошевелиться, пытаясь вспомнить все моменты, когда отец вел себя странно. Сейчас они все одновременно будто взлетели на воздух под давлением памяти.

Неожиданно мистер Роджерс извернулся, высвободился из рук Джима и оттолкнул его, отчего тот упал на стол. Быстрым движением Роджерс отпрыгнул от Джима и подбежал к сыну.

– Том! Я все тебе объясню, – воскликнул он.

В голосе его слышались отчаяние и мольба.

А потом произошло это.

Бледная кисть с тонкими пальцами взялась за край люка. За ней последовала худая рука и, наконец, голова Джины. Ее блестящие глаза, трепеща, встретились с глазами Тома. Он тут же узнал ее. В своих воспоминаниях он столько раз переживал те чувства, которые испытывал рядом с ней, столько раз видел чересчур яркие сны, где его снова охватывала нежность и подростковая любовь, с которой ничто не могло сравниться.

– Джина… – еле слышно произнес он.

– Джина… – сказал другой мужской голос, раздавшийся у входа в гараж.

Джим обернулся и увидел Итана. В правой руке парень держал нож, не верящий в происходящее взгляд застыл на сестре. Он шел за Мирен, а когда увидел, что Роджерс схватил ее и потащил в гараж, задумался, как поступить. Какое-то время он сидел, затаившись за углом, но, когда Том побежал к гаражу, осознал связь между этим домом и тем местом, куда пошла его сестра. Нервным шагом Итан подошел к мастерской. Он страшился узнать, что там внутри, и понять, почему отец Тома вел себя так необъяснимо. Заглянув за дверь, он увидел борьбу, драку, а затем испуганное лицо Джины.

– Итан… – прошептала она.

Джина поднялась на последнюю ступень и осторожно ступила на пол. Защищаясь от Лэрри, она подняла обе руки.

– Лэрри… Дай нам уйти. Пожалуйста, – нервно проговорил Джим. – Полиция уже едет.

– Ты лжешь, – в гневе ответил он.

Роджерс не мог в это поверить: после стольких лет, в течение которых он не допустил ни одного промаха, все вдруг рухнуло из-за простых вопросов какого-то журналиста, который продолжал искать Джину. Лэрри чувствовал, что его загнали в угол. Джим понял, что Роджерс может напасть в любой момент, как кабан, готовый смять все на своем пути, лишь бы уйти живым из-под наведенного на него ружья.

– Джина… – повторил Итан.

Мысленно он перенесся в ту ночь, когда они, еще детьми, выбрались из пламени, вспомнил огонь, ярость и месть…

Несмотря на очевидные изменения, произошедшие в брате с момента их разлуки, Джина тут же узнала его.

Изгиб его бровей, цвет глаз, нос, похожий на маленькую оливку, как она всегда называла его. Когда Джина увидела Итана, что-то в груди вспыхнуло и она снова оказалась в том далеком, похожем на сон моменте, когда она сказала ему: «Увидимся дома». В течение стольких лет девушка вспоминала эти безобидные слова и говорила себе, что, знай она, что произойдет, то крепко бы обняла его и пообещала, что никогда не перестанет думать о нем. Но Итан уже не был прежним.

Шум ветра, доносившийся с океана, проникал сквозь щели в деревянных стенах, и его свист звучал мелодией драматических финалов. Вдруг Итан понял, что виновниками исчезновения его сестры были мистер Роджерс с сыном, и его обуяла неконтролируемая ярость.

– Это вы! – закричал он. – Это вы похитили ее! Вы похитили единственное, что у меня было! Единственное!

В ярости он бросился в мастерскую и кинулся на Тома. Парень с силой схватил Итана за руку, но было поздно: нож вошел ему в живот, пронзив желудок и поджелудочную железу.