– Я думал, что… Они погибли в пожаре.

– Итан поджег дом после того, как отец задушил ее собственными руками. Я все видела. Я набросилась на него, но… Не смогла ничего сделать. Отец был пьян, и Итан поджег дом. Мы поклялись сохранить этот секрет, чтобы нас не разлучили.

Слушая ее, профессор Шмоер затаил дыхание.

– …Мы оказались в доме дяди и тети. Мы думали, что все налаживается, но… Они были помешаны на вере. Не знаю, представляете ли вы, что это такое. Они отдали нас в Маллоу и ежедневно подвергали жестоким наказаниям. Тетя избивала нас, если мы ошибались в молитвах, заставляла читать их, пока мы не сваливались без сил. Но мы терпели. Я старалась заботиться о брате. Я не хотела, чтобы нас разлучили.

Джим вздохнул. Он понял, что уклончивое поведение ее дяди и тети на самом деле было щитом, скрывающим истину. Хоть они и признались, что избили племянницу в тот день, когда она сбежала к Тому, Джима ничуть не удивила эта совершенно иная история, которую он услышал от молодой девушки.

– Твои дядя и тетя искали тебя, Джина. Я сам убедился, каким тяжелым ударом стало для них твое исчезновение. Они очень переживали, хотя… Может быть, это было чувство вины. Они рассказали, как наказали тебя, когда ты сбежала к своему парню, Тому.

Джина на секунду опустила взгляд: это имя вызывало в ней противоречивые чувства.

– Я познакомилась с Томом в школе. Он был хорошим. У него было доброе сердце… Или, по крайней мере, мне так казалось. После всего, что было, после побоев от отца, смерти матери и пожара, благодаря Тому я вновь научилась мечтать. Я… Влюбилась в него. Полагаю, мы оба влюбились друг в друга. Мы вместе проводили время. Мы стали неразлучны. И… Однажды мои дядя и тети увидели, как мы целуемся в моей комнате.

Джина фыркнула, будто вспомнила серьезную ошибку, которая теперь казалась просто смешной историей.

– Для них это было непростительно. Они заставили меня расстаться с ним. Они хотели, чтобы мы больше никогда не виделись. В тот самый вечер я сбежала из дома и пришла к Тому.

Джина зажала Коре уши.

– Мы переспали, – прошептала она, – а потом… Будто ничего не произошло, он сказал, что я должна вернуться домой.

– И ты забеременела, – со вздохом сказал Джим.

– Дайте мне договорить. Тем вечером Том попросил отца отвезти меня домой на машине. – Она снова фыркнула и большим пальцем погладила Кору по тыльной стороне ладони, словно набираясь сил, чтобы продолжить. – По пути он рассказывал мне, как ему одиноко. Что его бросила жена и что… Он видел меня со своим сыном.

Джим покачал головой.

– Не стоит продолжать, – сказал он.

– Мы никогда не выберемся отсюда. Вам лучше знать, что за дьявол будет вас кормить.

Профессор кивнул, хоть и предчувствовал, к чему все идет.

– Он… Изнасиловал меня в машине. Сейчас мне кажется, что я недостаточно сопротивлялась. И это мучает меня. А что, если бы я… Кричала? Если бы попыталась убежать? Или со всей силы укусила его? Такие вопросы будут преследовать меня весь остаток жизни. Он остановил машину посреди пустыря, на безлюдной дороге рядом с Фортом Тилден и… я ничего не смогла сделать. Он сильный мужчина. Знаете, в тот момент мне казалось, что это происходит не с моим телом. Я была как будто внутри него, но вместе с тем и вне, понимаете? Потом он отвез меня в дом дяди и тети и оставил там, всю в слезах. Они встретили меня поркой во имя самого Бога. Я злилась и на них, и на весь мир за то, что он так жестоко обошелся со мной. Как они могли быть так… Слепы? Если Бог видел, как Лэрри надругался надо мной, наверное, он как следует посмеялся над моим горем.

– Это случилось до того, как ты оказалась здесь… – прошептал Джим.

– В течение следующих недель я не знала, как вести себя с Томом. Я хотела все ему рассказать, но не могла, и поэтому отдалилась от него. Это был его отец. Знаете, я даже думала, что все случилось по моей вине. Вот до чего дошло мое безумие. До того, что я начала винить себя в том, что я женщина. Не то чтобы я думала, что никто мне не поверит. Это я сейчас так думаю. А тогда мне просто было очень страшно.

– Мы должны выбраться, – прервал ее Джим. – Любой ценой.

– Потом у меня началась задержка, и через несколько недель меня вырвало во время урока. Мир ушел у меня из-под ног, когда я сделала тест и он оказался положительным. Я должна была рассказать Тому. Рано или поздно он бы об этом узнал. Я сказала, что мне нужно с ним поговорить, и мы договорились увидеться после занятий. Он предложил встретиться у него дома. Я… Я не хотела снова видеть Лэрри, но… Он сказал, что отец будет работать и что нам никто не помешает. Если б в институте узнали, меня бы высекли. Я… Мне нужно было рассказать ему, что со мной сделал его отец, и попросить у него помощи, чтобы решить… Мне нужно было, чтобы кто-то сказал, что это не моя вина.

На несколько секунд она замолчала, не отрывая взгляда от Джима.

– Я помню этот день, будто все случилось вчера, – продолжила она. – Вместе с братом я вышла из автобуса на той стороне моста, потому что его укачало. Это пришлось как раз кстати, так как у меня появилось время подумать о предстоящем разговоре с Томом. В тот день небо было покрыто маленькими облачками, и мы остановились на пару минут, чтобы полюбоваться ими. Итан был совсем малыш. Он ничего не знал, хоть и спрашивал меня несколько раз, все ли в порядке. А потом… Я попрощалась с ним и сказала, чтобы он шел домой, а мне нужно встретиться с Томом. Тогда я видела его в последний раз. Помню, что остановилась посмотреть картину одного старика, который жил на парковке. На ней был изображен рассвет над океаном. Цвета были такие яркие: оранжевый, красный, голубой, фиолетовый… Но мне эта картина показалась самой грустной картиной, какую я только видела в своей жизни. Она напомнила мне начало чего-то нового, как то, что должно было начаться после смерти отца, когда после восхода солнца все наполнится светом и начнется новый день. Но на самом деле это был закат, с которым приходят все самые страшные сны. В слезах я дошла до дома Тома и остановилась перед крыльцом, чтобы хоть немного успокоиться. Но прежде чем я успела сделать это, из гаража выбежал Лэрри и набросился на меня. Я застыла, не веря своим глазам. Когда Том сказал, что отец будет работать, я не подумала, что он будет работать дома. Все произошло так быстро. Он спросил, что я здесь делаю, рассказала ли я кому-нибудь и собиралась ли сделать это. И… Я засомневалась. Я дрожала… И не знала, что сказать. Думаю, он понял все по моим глазам. Не знаю, можно ли назвать мое состояние паникой, но один-единственный жест все изменил. Я дотронулась до живота, боясь за… нее, – заключила она, нежно обнимая Кору.