Его охватило чувство эйфории от мысли, что он обнаружил какую-то связь, вернулся на первую точку, кликнул на имя Джины Пебблз и открыл материалы дела. На экране высветилось сообщение: «Содержание передано в архив. Дело 172/2002».

Миллер рывком вскочил на ноги и набрал номер телефона. Немного спустя на другом конце ему ответил женский, почти механический голос:

– Да?

– Джен?

– Миллер? Твою мать, Бен. Я прилегла вздремнуть.

– Мне нужны документы по одному делу.

– Никто не звонит в архив в такое время. С чего ты взял, что я решила взять ночную смену?

– С того, что тебе наверняка хочется чаще видеться с нашим охранником Маркусом.

– Это так заметно?

– Приготовишь для меня дело 172/2002?

– 2002? Так… Оно… Должно быть… Да, оно должно быть внизу. Когда тебе нужно?

– Сейчас тебя не слишком затруднит?

На другом конце провода Джен фыркнула:

– Знаешь, мне только что снилось, что я выиграла в лотерею и ходила по архиву в бархатном халате.

– Ты выиграла в лотерею и все равно продолжала работать здесь?

– На кого я тебя оставлю?

Миллер улыбнулся.

– Тут все немного вверх дном. На днях опять приходили оцифровывать материалы.

Миллер усмехнулся.

– Я буду ждать у себя.

– Чье это дело? Можешь мне что-нибудь рассказать? – из любопытства спросила Джен.

– Это только… мои догадки.

– Сделаешь кофе? Мне нужно некоторое время.

– Я куплю в автомате. Меняю кофе на папку с материалами.

– Не знаю, за что я тебя люблю, Миллер.

– За то, что мы так похожи. У нас одна половина терпеть не может это место. А другая, наоборот, не представляет жизни без него.

– Эту половину во мне зовут Маркус, – ответила Джен.

Бен не смог сдержать улыбки и положил трубку.

Позже, когда Миллер завершил все формальности передачи дела в отдел убийств, женщина средних лет с волосами, убранными в хвост, и умытым лицом вошла в кабинет, с трудом неся картонную коробку. Подойдя к рабочему месту Миллера, она с грохотом опустила ее на стол, будто это был труп.

– Где мой кофе? – вместо приветствия спросила она.

– Всего лишь? – пошутил Бен, пододвигая к ней одноразовый стаканчик, от которого исходил легкий пар. – Два сахара?

– Если б ты не был женат и так счастлив с Лизой, ты был бы моим Маркусом.

– А кто бы тогда любил Маркуса? – ответил Бен в благодарность за комплемент.

– Я не сказала, что была бы тебе верна.

– Один – ноль в твою пользу, – улыбнулся Бен.

Он открыл коробку и разложил бумаги и папки-скоросшиватели на столе.

– У тебя завал? – спросила Джен.

Бен не ответил. Посмотрев на первую страницу заявления об исчезновении, он почувствовал нарастающую внутри тревогу: с фотографии на него смотрела Джина, светловолосая, веселая, с такой белой кожей, что могла бы сиять в темноте.

– Если тебе понадобится что-то еще, только скажи.

Миллер автоматически кивнул и сказал «пока», но позже он не сможет вспомнить, действительно ли попрощался с Джен.

Он пробежался взглядом по записям допросов, перечитывая материалы со все ослабевающим вниманием. Он устал, но эта коробка и связь между школой и обоими случаями заставили его разум забить тревогу. Читая документы в темноте, Миллер сделал пару глотков кофе. Несколько часов он провел, просматривая заявление за заявлением, в которых никто не сообщал ничего значительного, пока наконец не наткнулся на протокол допроса, составленный агентом Уорвиком Пенроузом. Допрос проводился с мальчиком восьми лет по имени Итан Пебблз, братом Джины.

У всех ошибок есть начало, но не конец.

Когда я вышла из кабинета Боба, сердце у меня сжалось. Я возвращалась в «Пресс». Однако с тем условием, что должна погрузиться в историю Эллисон, взяться за тему, которая была мне чужда, и молиться, что, рассказывая ее как нечто личное, я не слишком растревожу собственные раны. Будто бы это так просто: открыть душу миру, когда даже я не могла разобраться в себе. Кошмары так прочно завладели мной, что я часто путала их с грезами. Сегодня тебе снится, как ты получаешь Пулитцеровскую премию, а завтра – как прыгаешь с моста.

Я подождала, пока отдел кадров подготовит мое бывшее рабочее место. Держатели для бумаг, ручки, маркеры, стационарный телефон. Парень лет тридцати принес черный ноутбук, за которым я не особо планировала работать. Тот, что у меня был раньше, я использовала только в тех редких случаях, когда требовалось написать или просмотреть письма, которые мне не позволяли открывать с моей электронной почты. Когда в редакцию присылали секретную информацию по одной из тем, над которой работал отдел расследований, она должна была храниться на надежном сервере и не покидать стен «Пресс» до того момента, пока статья не появится в киосках Соединенных Штатов. Для повседневных нужд я предпочитала личный «Макбук Про» с диагональю 13 дюймов и новеньким процессором i5. Я купила его спустя несколько дней после получения второй части аванса за роман, и с первого дня он стал всем, что мне было необходимо.