Он посмотрел на меня с высоко поднятыми бровями и, как всегда, продолжил допытываться:

– Думаешь, за всем этим стоит один человек?

– На фото Эллисон несколько человек. Не знаю. Мне это не нравится. К тому же христианский крест…

– Отличный способ убийства. Когда тело падает, человек задыхается за несколько секунд [12] . Даже не надо стоять рядом и смотреть, как жертва умирает. Это… Это ужасно, да. Не могу представить, что пришлось испытать этой бедняжке и как, должно быть, страдали ее родители, узнав, как умерла их дочь.

– В свое время я видела дядю и тетю Джины. Они действительно очень переживали. Могу догадаться, через что им довелось пройти.

– Но не то, что им довелось выстрадать. Это ты поймешь, если только кто-то лишит тебя самого дорогого. Мне кажется, это будто… у тебя украли саму жизнь.

Я молчала. Мне было хорошо знакомо это чувство: всепоглощающие пустота, одиночество и печаль. Я вся была им, каждой клеточкой, каждой каплей пота. Пустое тело и украденная невинность. Но Джим, похоже, забыл о боли, заполнявшей мою жизнь. Я его не винила. Я никогда не говорила об этом.

– Ты не знаешь, когда след Джины окончательно пропал? – спросила я, пытаясь выстроить основы того, что нам было известно.

– Нет. Знаю, что это случилось, когда она вышла из института. Джина была со своим восьмилетним братом. Она попрощалась с ним и пошла… К подруге?

– Не совсем. Джина и ее брат Итан вышли из «Института Маллоу» в Куинсе и сели в автобус, который направлялся в Рокавей. Оба вышли на остановке перед мостом, потому что ей вроде как нравилось гулять там пешком. Они перешли его вместе, и на другой стороне, уже рядом с домом, Джина сказала брату, чтобы он шел домой в Роксбери, а она пойдет домой к Тому Роджерсу, ее парню, который жил в соседнем квартале, в Непонзите, в противоположном направлении от Роксбери.

– В Непонзите?

– Это где-то в двух километрах отсюда, сразу за Фортом Тилден и парком Джакоб Риис. Но дома там совсем не похожи на дома в Роксбери. Это район с шикарными виллами, которые всегда сияют как новенькие. Ухоженные дворы, хорошие машины. Место для богатых. А здесь, в Роксбери, хватает всякого. Асфальтом на улицах служит песок с пляжа. Дома стоят друг на друге, будто кто-то нагромоздил их в одну кучу, чтобы не дай бог не отнять места у гигантской песчаной пустоши. В Роксбери особо ничего нет, кроме этого кафе, церкви и… тайны.

– Понятно.

– После того как они попрощались, о Джине больше ничего не слышали. Камеры на мосту засняли, как они шли по мосту. Дети попали в объектив тех, что висели в начале моста, в конце и на двух опорах посередине. В Рокавей не удалось ничего найти. Ее след исчез. По словам брата, они разошлись на пересечении моста с бульваром Рокавей Пойнт. Он прошел около трехсот метров до Роксбери по тротуару. Джина направилась в противоположном направлении в Непонзит. Итан сказал, что видел, как сестра перешла через дорогу и вышла на велосипедную дорожку на другой стороне, идущую мимо парка Риис и парковки на бульваре Рокавей-Бич в Непонзит. Если она пошла к своему парню, Тому Роджерсу, ей нужно было идти где-то двадцать – тридцать минут. Но она так туда и не дошла. Парень ждал ее целый вечер. Никто не видел, чтобы Джина шла по этой дороге, и не сообщил ни о чем подозрительном. На парковке, мимо которой должна была пройти Джина, стояло несколько машин, но тогда была прекрасная погода и их хозяева загорали на пляже. Похоже, на этом пути ее никто не видел.

– Откуда ты все это знаешь?

– Вчера ночью я просмотрела все материалы о Джине. Не могла уснуть. На ней были синие джинсы, красные кеды, серая футболка с надписью «Солт-Лейк» и белый рюкзак с вышитым на нем маленьким единорогом. На снимке с полароида она в той же самой одежде.

– Значит, кто-то похитил ее по пути, запихнул в фургон, закрыл кляпом рот и… Все.

Джим откинулся на стуле с таким сокрушенным видом, будто только что нашел труп Джины где-то на полуострове Рокавей.

– И что ты думаешь делать, Мирен? Как ты думаешь?..

– Подожди, – перебила я.

Молодой человек вернулся с чашками кофе, и мы замолчали, но не успели убрать со стола фотографию Эллисон.

– Вот ваши… Два кофе… И сейчас я вам принесу…

Вдруг он замер и удивленно уставился на нас. У него было такое лицо, словно он увидел что-то, свидетелем чего не должен был вовсе становиться. Он повернулся и поторопился обратно за стойку, где принялся нервно что-то собирать.

– Ты видела то же, что и я? – озадаченно спросил профессор. – Похоже, этот парень что-то знает.

– Думаешь? – подхватила я, стараясь вести его дальше по моему плану.

– Никто не реагирует подобным образом, когда видит темную фотографию, на которой едва ли что-то можно различить. Он определенно должен знать, о чем идет речь.

– Возможно. Думаешь, ему что-то известно?

– Либо так, либо он в тебя влюбился.

– Догадываешься, почему мы здесь, Джим?

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я, верно?

Я улыбнулась, приготовившись скинуть на него бомбу:

– Этот парень – Итан Пебблз, брат Джины.