Ответные пули двух судорожно натягивающих шаровары шляхтичей ушли сильно «в молоко». Слишком резким для них оказался переход от насилия над беззащитными и к дерзкому нападению неизвестного!

Мои воспоминания прервал стрелец:

– Правда, люди сказывают, что к черкасам Лисовского и характерники прибились. Те могли бы подобраться к нам незамеченными и совершенно неслышно; но, впрочем, я не верю, что характерники на службу к ляхам пошли.

Я с удивлением посмотрел на сотника:

– Сколько времени провел в Московии, а о характерниках слышу впервые. Кто же это такие?

Тимофей усмехнулся:

– Лучшие среди казаков, небывалой духовной силы и самые крепкие в вере воины. Бают про них разное: кто от пули молитву такую знает, что никогда тебя пуля не ранит, кто от клинка иль от стрелы… Сказывали, что, когда черкасы подняли восстание под началом Наливайко, один из отрядов, преследуемый ляхами, остановился в степи: пали лошади. Так вот, среди казаков был характерник, велел он соратникам на колени встать, а имеющиеся копья поднять наконечниками к небу, после чего стал молиться. Черкасы характернику подчинились: во-первых, огромным уважением среди них он пользовался, а во-вторых, в сече с ляхами все одно бы не сдюжили, больно много было панов… Так те, доскакав до молящихся казачков, обошли стороной их и дальше в степь ушли рысями. Как позже оказалось, ляхи увидели перед собой рощу-колок степной! Отвел им глаз характерник, да как отвел!

Я лишь скептически хмыкнул.

– Сильно похоже на сказки. Причем детские.

Тимофей усмехнулся в ответ:

– Быль то или нет, что про характерников сказывают, но в войске князя есть казачок. Открыто, что характерник, он не говорит, но все знают, что может он кровь заговорить и рану молитвой затворить… В таком деле без очень сильной веры и чистоты сердца никак нельзя. Вот потому я и думаю, что не могли характерники к черкасам Лисовского и прочим ворам да самозванцам примкнуть… Где чистота сердца – и где служение этой нечисти?

Немного помолчав, я ответил:

– В наших землях такого нет. Но вот на севере италийских королевств, то бишь земель фрязей, если по-вашему, живут землепашцы и пастух бенанданти.

– Бе. ман… Язык сломаешь! Тьфу!

Сотник аж сплюнул от возмущения, вызвав мою усмешку.

– Так вот, говорят, что во сне бенанданти выходят из собственных тел и сражаются с колдунами и ведьмами. Ну и даром целительским они тоже обладают.

– Чудно.

– Настолько чудно, что привлекли внимание Святого престола. А внимание инквизиции мало когда заканчивается всеобщим праздником с подарками и попойкой… Скорее огнем и пытками.

Стрелец рассудительно заметил:

– У нас характерников никто не трогает. Такие воины наперечет! Да и нет у нас этой инк… зац… Тьфу ты, что за названия вычурные!

Я только покачал головой.

– Просто радуйся, друг мой, что до ваших земель рука Святого престола не дотянулась и что вам неведома инквизиция. Ну а папских иезуитов мы уж как-нибудь остановим!

Орел горячо меня поддержал:

– Латинянам в нашу землю хода нет!

Вновь мы замолчали, но тишина показалась мне какой-то тягостной, неуютной, хоть лес вокруг нас и ожил привычными ночными звуками.

– Значит, говоришь, характерники бесшумно ходят?

Немного подумав, прежде чем ответить, товарищ мой с легким вздохом ответил:

– Не только. Бают также, что некоторые характерники вообще в зверей перекидываться могут, в волка, иль лису, иль соколом в небо воспарят! А также погоду поменять… Но если в последнее я еще верю – святой молитвой и не такие чудеса творятся! – то все остальное уже небылицы ляхов. Как в той истории, когда характерник глаза им отвел, – они ведь так и не поняли, куда черкасы делись! Потому и выдумали, что казаки птицами обернулись или зверьем каким… И про твоих бенендатов точно все выдумали!

Тимофей коротко хохотнул, а вот меня категоричность стрельца даже немного обидела:

– Это почему же?!

– Да потому, что любой сказать может, что во сне с нечистью сражался! Хах, даже мне такое снилось! Но разве это можно проверить? Никак не проверишь! Так я все что угодно могу сказать про свой сон. Что, к примеру, выхожу из тела своего ночью да в гарем султана турецкого заглядываю каждый раз! И что всем телом я дух бестелесный, но вот уд мой вполне ощутим!

Мы оба грянули дружным хохотом – и тут же оборвали его, вспомнив о незнакомцах, бродящих где-то рядом. Замолчали, тревожно озираясь по сторонам, положив руки на оружие… Но сколько ни ждали, треск веток так и не раздался в пределах нашей слышимости.

За время вынужденного молчания я успел подумать о том, что стрелец кругом прав. Что люди склонны верить во всякие небылицы, но не проверять. И что инквизиция этому только способствует! Чепуха слава пастухов или нет, а «псы Господни» уже накинули хворост.

И смешно, и страшно.

– Расскажи еще про казаков волшебных. – Я закинул руки за голову, примостив ее на седле.

Но Тимофей лишь мотнул головой:

– Спи, фон Ронин. Завтра, дай Бог, уже будем в монастыре. Возьмем благословение у старца Иринарха, переночуем за стенами обители – и обратно к князю подадимся. Глядишь, на обратном пути приключений поменее будет…