Шрифт:
Необычное умиротворение накрыло меня с головой после последних слов сотника. Вяло улыбнувшись им, я закрыл глаза.
И уснул.
Глава 12
– Получается, что наши «аватары» – а может быть, даже и предки! – путешествуют вместе и держат путь к старцу Иринарху в Борисоглебский монастырь!
Мы вновь встретились со Стасиком – мой товарищ еще по студенческой скамье даже отгул на работе взял, чтобы увидеться сегодня со мной с самого утра. Чего ему это стоило, учитывая нрав начальницы, – отдельная песня! Но итог таков: Стас сидит на моей кухне, за обе щеки уплетая запеченную в духовке картошку со свиными ребрышками, приготовленную перед самым его приходом. Причем даже с едой во рту он успевает рассказывать о приключениях Себастиана фон Ронина, кои он видит во сне!
И я эти рассказы слушаю с добродушной улыбкой, не испытывая при этом даже намека на белую зависть, ибо я также видел огромный кусок жизни стрелецкого сотника Тимофея Орлова по прозвищу Орел! Видел во всех подробностях, включая даже зримые воспоминания его отрочества и начала Смуты, а также пережил, будто наяву, все путешествие с фон Ронином!
Когда мой друг закончил, наконец, свой эмоциональный рассказ и уже более спокойно принялся добивать остатки жаркого, за столом повисла тишина, показавшаяся мне какой-то неестественной и тягостной. Немудрено, учитывая, что минутой ранее мы со Стасиком наперебой рассказывали друг другу фрагменты наших снов-видений о совместном путешествии! Причем в какие-то мгновения мне казалось, что передо мной сидит вовсе не мой старый товарищ, а тот самый Себастиан фон Ронин из сна с его задумчивой полуулыбкой на губах и цепким взглядом бывалого вояки! Они ведь действительно похожи, эти двое…
– Послушай, друг мой, а что ты скажешь о внешности Тимофея? Имею в виду – я ни разу нигде не видел его отражения. На кого он похож?
Стас, обгладывающий последнее ребрышко, даже отложил его в сторону, напряженно размышляя над моим вопросом, и одновременно с тем легонько сощурился, разглядывая меня так, словно видит впервые и не стесняется при этом изучать. Помолчав минуту, он наконец выдал:
– Ты знаешь, а ведь Орел на тебя похож. Да, очень похож! Тебе бы такую же пышную бороду, как у него… Ну и телосложение у стрельца все-таки помощнее будет, он прям коренастый весь такой, рослый и крепкий…
Я усмехнулся, на что мой товарищ только мотнул головой:
– Да я не в обиду, Андрей. Просто говорю как есть.
Кивнув в ответ, показывая, что обиды никакой нет, я потянулся к салфеткам:
– Ну так и ты на рейтара смахиваешь крепко – иногда сижу рядом, и кажется, что вновь с ним общаюсь… Выходит, это предки наши?
Стас пожал плечами:
– Может быть.
Я вновь усмехнулся:
– Ладно, кем там приходятся нам Себастьян и Тимофей, это вторично. Главное – зачем мы это вдруг увидели, есть ли в этом какая-то цель?
Стасик весь аж подобрался и замер, пристально смотря мне в глаза. Неплохо изучив товарища еще за время учебы в универе, я открыто улыбнулся, стараясь приободрить друга, после чего прямо сказал:
– Да не томи, выкладывай уж, что думаешь, как бы безумно это ни звучало. Не та ситуация, чтобы пренебрегать даже безумными догадками!
Стас несмело, даже как-то застенчиво улыбнулся в ответ, после чего неуверенно заговорил:
– Ты знаешь… Ты знаешь, был момент в моем сне. Когда я очень сильно хотел посмотреть на пистоль, подаренный Себастьяну отцом… Так вот, тот достал его из кобуры и приблизил к лицу – и я рассмотрел заводной замок и рукоять во всех подробностях.
Я кивнул, подбадривая замолчавшего друга и предлагая продолжить, а сам еще раз прокрутил в памяти схожий эпизод. Перед самым выходом из лагеря мне очень захотелось взглянуть на «наградное» оружие – булатную саблю, подарок Скопина, полюбоваться на узор настоящего дамаска… Так вот, Тимофей тотчас достал саблю и оголил клинок, внимательно его разглядывая, после чего приложил холодную сталь к губам! Затем сотник надежно спрятал в личных вещах подарок царского племянника, а я еще отметил, что наши мысли и желания в тот миг совпали.
И только сейчас я задумался о том, что во сне не ощущаю себя Андреем Грачевым из двадцать первого столетия, я ощущаю себя Тимофеем Орловым! Но при этом желание посмотреть на саблю было именно моим… Тяжело объяснить словами, но, только что услышав признание Стасика, я задался вопросом: а что, если именно МОИ мысли и желания как-то могут повлиять на условного предка?
Прервав мои размышления, заговорил товарищ, наконец-то собравшись с духом:
– Короче, Андрюх. Я думаю, что мы можем через эти сны повлиять на наших «аватаров». Не знаю, как у тебя, но у меня может получиться, я уверен!
– Допустим… Допустим, и у меня был такой момент. Но что бы ты хотел сделать?
Глаза Стасика округлились:
– Как что? Как что?! Спасти Скопина-Шуйского!
У меня аж в горле пересохло от подобного признания… Стараясь не выдавать охватившего меня волнения, я уточнил:
– Окей. Спасти Михаила от отравления… И что это нам даст?
Мой товарищ буквально взорвался праведным возмущением:
– Как? КАК?! Ты серьезно меня об этом спрашиваешь?! Андрюха, блин, мы же с тобой один курс истории изучали, неужели тебе неясно?!