К концу своей речи мой товарищ не на шутку разгорячился, засверкал глазами, заговорил страстно, убежденно, ломая лед моей сдержанности и сомнений… Ну да, именно эти слова я и желал от него услышать, чтобы заглушить голос здравого смысла, не дающего осуществить то, чего сам я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу!

И все-таки рациональное в моем сознании попыталось не сдавать позиций, предприняв последнюю попытку отговорить Стаса:

– Окей. Но ты же понимаешь, что, дав Шуйскому этот самый шанс, мы непредсказуемо меняем историю. Меняем так, что нас с тобой может просто не стать! Более того, даже Россия может перестать существовать по итогам этого эксперимента!!!

– Да, да, да! Понимаю! Но также я понимаю, что невозможно спрогнозировать все варианты развития событий. Ты прав: Российской Федерации может и не быть в исправленной реальности, а может, уцелеет Российская империя, причем выросшая в половину земного шара! Ну или хотя бы включившая в себя все исконно славянские земли, от Сербии и Болгарии на Балканах, до Чехии в самом центре Европы и полностью обрусевшей Польши! Мы не знаем, что будет, но я готов рискнуть. В конце концов, жен и детей у нас нет у обоих, так чего стоят жизни двух историков по сравнению с возможным великим будущим нашей страны?!

Тут, прервавшись, Стас закончил заметно тише:

– Или по сравнению с жизнями тысяч ратников, павших в Смуту в первом и втором ополчениях, в разбитом при Клушине «народном» войске Скопина-Шуйского, разоренной Москве… Павших во время набега Лисовского в 1615-м или рейда Сагайдачного по южной «украине» Московии в 1618-м… А уж сколько изнасилованных и убитых женщин, зарубленных походя детей и стариков мы бы спасли, сохранив жизнь Михаилу и тем самым оборвав Смуту?! Вспомни хоть даже вырученных фон Ронином и Орловым бедолаг – ты же ведь их тоже видел во сне? Думаешь, изнасиловав обеих, лисовчики сохранили бы им жизнь? Я на что угодно готов спорить, что нет! Зарезали бы их, глумясь да еще как-нибудь извращаясь… Все «воры» Смуты потеряли человеческий облик, пролив столько крови, что уже никакой морали у них не осталось, вообще никакой! Им девку что изнасиловать, что прирезать – словно водицы испить!

Тут пришел мой черед опустить взгляд:

– Да видел я их, все видел…

Чуть помолчав, принимая окончательное решение – именно то, что мне безумно ХОТЕЛОСЬ принять! – я поднял глаза на Стаса и заговорил уже тверже, спокойнее:

– Я согласен попытаться спасти Скопина. Но ты думал, как это сделать?

Товарищ мой неопределенно пожал плечами:

– Ну, нам, главное, не допустить его до царского пира. А уж там…

Однако договорить другу я не дал, довольно резко перебив его:

– А что там? И как ты вообще планируешь «не пускать» царского племянника, полководца-триумфатора и своего прямого командира на прием к государю? Как?! Связать его по рукам и ногам?! Оглушить и в шатре спрятать, а после сказать, что люди лихие напали?! Ну хорошо, может, последнее и получится, и нас даже не четвертуют, а дальше-то что? Один раз не попадет Михаил к Василию, а во второй раз, третий? Или думаешь, отравители откажутся от идеи избавиться от преемника царя?!

Стас, насупившись, слушал мой разнос, а после жестко бросил, оборвав мою речь:

– Тогда надо убить Дмитрия Шуйского!

– Хахахах… А кого прочишь ты на роль ассасинов? А? Может, стрельца или рейтара наших? Только вот незадача – царского брата надежно охраняют. Но допустим, фон Ронин неплохо стреляет, подстережет где-нибудь поближе к дворцу кортеж Дмитрия Ивановича, сделает точный выстрел – на пару со стрельцом. Даже спасется после, не раскрыв личности, что уже фантастика! Но вдруг отравителем был вовсе и не Дмитрий, а сам Василий, убоявшийся племянника после грамот Прокопия Ляпунова, в коих последний Скопина царем величал?! Или же вдова Дмитрия возжелает трона для своих деток, а то и вовсе именно она и была инициатором отравления или вообще действовала самостоятельно? По честолюбию своему опередив Раису Горбачеву?! Как тогда спасти Михаила от последующих попыток отравления, когда мы даже не знаем, кто на самом деле стоял за его убийством!

Друг мой сконфуженно замолчал, но быстро пришел в себя, энергично тряхнув головой:

– А если на пиру, когда Екатерина Шуйская подаст князю кубок…

– Что, Стас, что?! Заставить ее саму отпить из чаши отравленного вина? А кто ЗАСТАВИТ это сделать близкую родственницу царя?! Особенно, если там яд? Даже при удачном для нас раскладе она просто уронит чашу себе под ноги от «растерянности», а мы себя раскроем… Ну и потом, а вдруг это просто легенда, что именно Екатерина Шуйская подала отравленное вино или мед?! Уж не знаю, что именно выпил Мишка перед смертью… Ведь в конечном итоге она сохранила свое положение, никто не провел дознания в ее адрес. Значит, могла подать яд через слугу-чашника, а то и вовсе не она… Ты бы еще предложил дождаться, когда Скопин забьется на полу в конвульсиях и попытаться откачать князя, принявшего ударную дозу яда на основе мышьяка и ртути в желудке! Мол, факт отравления налицо!

Стас вновь вынужденно прервался, признавая мою правоту, а после раздраженно бросил:

– Критикуешь – предлагай!

Я согласно кивнул:

– Единственный реальный вариант в наших условиях – это предупредить Михаила о готовящемся отравлении после возвращения от Иринарха. Старец слывет своей прозорливостью. Почему он в реальной истории не предупредил Скопина-Шуйского – то я не знаю. Может, нужен был ему личный контакт с князем, чтобы увидеть его будущее, а может, старец видел будущее страны лишь во снах, как это описано в его житии… И очень обще видел. А может, он и предупреждал, да Миша не внял предостережениям, или же посланцы побоялись о том сказать… Но, так или иначе, вернувшись с благословением от старца, мы, коли действительно сумеем взять «аватаров» под полный контроль или же хотя бы внушим им свои мысли, мы предупредим Скопина-Шуйского о готовящемся отравлении от лица самого Иринарха.