Еще дважды Сергей упускал из виду неуловимого незнакомца, сворачивая то в один, то в другой пролет, пока, наконец, не очутился в коридоре, который заканчивался тупиком.

Там, в дальнем конце коридора, стоял здоровенный тип в цивильном костюме и скучающе пялился на заблудившегося гостя. За официанта он явно себя выдавать не собирался. Сергей прошел еще несколько шагов, остановился и осмотрелся. Незнакомец исчез, словно сквозь землю провалился.

Упустил!

Выругав себя за свою нерасторопность, Сергей повернул было назад, но неожиданно обнаружил, что у поворота в следующий пролет — тот, откуда он только что пришел — скучает еще один здоровяк в точно таком же цивильном костюме-униформе.

Его загнали в ловушку! Они отрезали ему все пути к отступлению, и теперь, в этом безлюдном аппендиксе, запросто могут расправиться с ним. Сергей попытался оценить свои шансы на успех, если вдруг придется схватиться с этими типами, однако оценка ситуации не вселила в него оптимизм. Да, с такими качками будет не так-то легко справиться.

Охранники тем временем, все так же скучая, начали сближаться, медленно зажимая Сергея в клещи.

Что им от меня нужно?

Независимо от ответа на этот казалось бы тривиальный вопрос, ему следовало как-то выбираться из этого положения, и чем быстрее, тем лучше. А анализом ситуации можно будет заняться и после — если, конечно, он останется в живых.

Однако выхода он не видел. Выхода просто не было.

Расстояние между ним и его противниками медленно, но верно сокращалось. Что ж, раз выбора у него нет, придется принимать вызов. Хотя махать кулаками он сейчас был совершенно не настроен.

И тут он заметил дверь — единственную в этом безлюдном аппендиксе. Из-под двери пробивалась чуть заметная полоска света.

А почему бы и нет? В конце концов, это шанс. Как знать, может быть эта дверь выведет его из тупика, в котором он оказался по собственной неосторожности.

В два шага он очутился возле двери, резко распахнул ее и шагнул вперед. И тут же за его спиной встали те два качка, отрезав тем самым путь к отступлению.

Он стоял на пороге небольшого помещения, добрую половину которого занимал обширный письменный стол. Из-за стола навстречу ему поднялся невысокого роста человек с приветливой, словно приклеенной, улыбкой на остром, как у хорька, лице.

Это был тот самый человек, которого Сергей только что преследовал.

Это был тот самый человек, чьи стеклянные глаза преследовали его самого на протяжении всей прошлой недели.

Это был человек, которого он где-то когда-то уже встречал. Когда-то давно…

— Наконец-то, Ростовский, — произнес незнакомец. — Долго же вы меня искали.

И еще голос… Этот голос он уже слышал, и не один раз.

Незнакомец сделал рукой едва заметный жест, и двое охранников молча удалились, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

— Позвольте представиться, — учтиво продолжал незнакомец, сияя лучезарной улыбкой. — Свирский, Герман Людвигович. Прошу любить и жаловать.

Странно, но Сергей поймал себя на мысли, что был готов к такому повороту событий. То, что тот таинственный незнакомец, который то и дело вставал у него на пути, был именно Свирским, казалось ему теперь само собой разумеющимся. Откровением для него стало совсем другое.

Орлов. Именно Орлов и был тем человеком, который год назад завладел его почкой!

Это, действительно, явилось для него полной неожиданностью.

Весь тот сумбур обрывочных сведений, хранящихся в его голове, неожиданно обрел конкретные очертания, четкую логическую стройность. Все вдруг встало на свои места.

Свирский, продолжая улыбаться, внимательно следил за реакцией своего «гостя».

— Да-да, Ростовский, — кивнул он, — вы на верном пути. Я и есть тот самый Свирский, которого вы с таким упорством ищете уже более месяца. Еще день-два, и вы бы сами на меня вышли. Следует отдать должное вашим друзьям в Огнях: они поработали на славу. Однако, Ростовский, вы переступили грань, переступать которую вам не следовало. Поэтому я вынужден был предвосхитить события. Я привык контролировать ситуацию и направлять ее в нужное мне русло. Вы здесь потому, что так хочу я.

Сергей уже оправился от первого потрясения.

— Это вы делали мне операцию? — глухо спросил он.

— По изъятию почки? Разумеется, я.

Пелена, окутывающая его память, окончательно прорвалась. Сергей наконец вспомнил, где видел эти бесцветные, неподвижно-стеклянные глаза.

…я лежу на операционном столе, сознание слабой затухающей ниточкой пульсирует в моем мозгу… яркий белый свет бьет в лицо… чей-то силуэт склоняется надо мной… нижняя часть лица скрыта за белой марлевой повязкой, на голове — хирургический колпак, низко надвинутый на брови… видна только узкая полоска глаз… тех самых глаз… в вену у локтевого сгиба впивается игла… по телу разливается сладкая, удивительная истома… я проваливаюсь в глубокую, бездонную яму… погружаюсь во тьму, которая окутывает мое сознание плотным саваном… тьма… ничего, кроме тьмы… и только глаза продолжают слепить своей стеклянной неподвижностью…